Перевоспитать охламона

Но Груне денег было не жаль. Ради такого дела…

К сорочке в комплекте прилагались крохотные трусики, глядя на которые, Груня размышляла: надеть или не стоит? Зачем надевать, если они и не скрывают ничего? А с другой стороны, комплект. Значит, не помешают.

Нервный смешок, вырвавшись из горла, заставил Груню почти застонать. Нет, бред это все. Она никогда не сможет вот в этом выйти из ванной и пройтись через всю комнату к кровати. Никогда!

Уже в сотый раз расчесав волосы щеткой, Груня собрала их в слабую косу.

— Ты сможешь! — скомандовала она самой себе и даже сделала шаг в сторону двери.

Нет, не смогла. Схватила халатик из рюкзака с вещами, который она оставила здесь днем, надела и застегнула молнию. До конца.

— Зайчонок? У тебя там все хорошо? — коротко стукнул в дверь Васька, — Сидишь уже полчаса без единого звука.

— Да! — торопливо крикнула Груня, — Уже выхожу.

Вздохнув и обозвав себя трусихой, Груня пулей вылетела из ванной, промчалась мимо стоявшего в пороге Барина и юркнула под одеяло в разобранную постель.

Васька скрылся в ванной. Груня накрылась с головой одеялом. Ну, вот что здесь такого, а? Скинуть халат перед парнем, а он и сам все поймет. Ведь поймет же?

Погруженная в мысли, Груня не заметила, как Василия вышел из ванной.

Груня слышала, как Барин подошел к постели. Сел на кровать.

Девчонка высунула нос из своего укрытия. И замерла пугливым зверьком, не хуже того хорька.

Васька сидел спиной к ней, опустив голову на сложенные в замок ладони. На его спине все еще остались капельки воды после душа. А на бедрах обмотано полотенце.

Ну, Груня же не дура, все поняла.

Придвинувшись ближе, девчонка обняла Василия за плечи, погладила ладошками шею, затылок и, склонившись ближе, скользнула по широкой груди.

— Ты не устала? — голос был непривычно хриплым.