Перевоспитать охламона

Грунька минуту колебалась, вздыхая и переводя взгляд с аппетитной и изумительно благоухающей тарелки на хозяина ресторана.

— Так и будешь стоять и ждать, пока остынет? — хмыкнул Василий, приступая к своей порции.

Девчонка вздохнула еще раз. Нет, ведь и вправду может не выпустить. А ей еще работать смену. Все-таки придется обедать здесь."

"Послушно усевшись на стул, Груня аккуратно взяла приборы в ловкие пальчики. Мясо не только на вид, но и на вкус оказалось изумительным. Впрочем, как и всегда у Михалыча. И Грунька не заметила, как съела все, до последнего кусочка.

— Выпьешь со мной чаю? Или кофе, — как-то очень тихо спросил Василий Павлович и добавил, — С шоколадкой.

Груня изумленно подняла брови вверх.

— С шоколадкой? — переспросила девчонка, — А может быть, перекурим лучше. Второй раз вам извиняться не придется.

А дальше Груня не просто была удивлена, а сражена наповал. Потому что по кабинету разнесся раскатистый глубокий мужской смех. Лицо Василия Павловича растеряло всю хмурость и морщинки вокруг красиво очерченного рта, а глаза искрились смехом и весельем. И Груня поняла, что тоже тихо посмеивается, любуясь лучиками морщинок-смешинок вокруг глаз парня. Интересно, подумалось Груне, а сколько ему лет? Сейчас, когда он улыбался, задорно глядя на нее, Груня поняла, что Барину около тридцати.

И еще девчонка поняла, хотя, признаться честно, это она поняла уже давно, что Василий — очень красивый мужчина. Очень.

— Беги, пигалица, — разрешил Барычинский, — И возвращайся на чай. Не помрет никто без тебя в зале.

— Василий Павлович, у меня имя есть, — напомнила Груня, обернувшись в дверях.

— Я помню, — ответил Василий, провожая девчонку взглядом.

Парень сидел, сыто откинувшись в директорском кресле на спинку и переплетя пальцы, устроив ладони на животе.

Кивнув, пигалица скрылась за дверью кабинета, а Васька заулыбался, словно сытый кот, и причиной был не только вкусный обед.