Перевоспитать охламона

— Вчера после уроков Ангелина подралась с ребятами и разбила им носы, — пустилась в разъяснения педагог, — Мы с коллегами драку разняли. А увидев, что у мальчиков идет носом кровь, мы вызвали специалистов. Вот и все подробности.

— Значит, моя дочь разбила носы двум парням? — поинтересовался Васька, тщательно стараясь скрыть гордость за старшего ребенка.

— Все верно, — кивнула женщина и капельку занервничала, как-то не так она планировала беседу.

— А по какой причине? — не унимался Васька.

— Понимаете, в нашем классе есть мальчик, Павлик Жуков, в начале учебного года он получил множественные переломы, неудачно упав с турника, и долгое время не мог посещать занятия.

Васька как-то напрягся, нет, ну его Геля не такая, вряд ли она стала бы мутузить покалеченного парня.

— И как только Павлик, вернулся к нам, Ангелина сразу же взяла его под свою опеку, — оправдала Маргарита Юрьевна ожидания Василия Павловича, — Она помогала ему добираться до кабинетов.

— Угу, — хмыкнул Васька, — Типа, моя Геля отбуцкала двоих старшиков, вступилась за пацана-калеку, и вы мне теперь грозите исключением?

— Понимаете, ее поведение было слишком агрессивным, — увещевала женщина, — Это не нормально для девочки.

— Ага, то есть нормально смотреть, как два амбала мутузят бедолагу, — заметил Васька хмуро.

— Они не амбалы, а обычные ученики, — поправила Маргарита Юрьевна.

— Слушайте, Маргарита Юрьевна, — Васька безмятежно поскреб подбородок, — Я полностью согласен с поведением дочки. Она вступилась за друга. А пацаны выучат урок на всю жизнь, что за слабых всегда есть кому вступиться. Теперь дальше. Мы с женой свяжемся с родителями пацана, как там его? Павлик? Так вот, мы свяжемся с этим Павликом и договоримся о подачи встречного заявления на этих ваших немощных пострадавших.

— Знаете, Василий Павлович, — женщина отвела взгляд и понизила голос, — Пострадавшие мальчики — это сыновья наших спонсоров. Сомневаюсь, что директор примет вашу сторону.

— Посмотрим, — хмуро ответил Васька, — У вас есть ко мне еще вопросы?

— Нет, больше нет, — выдохнула женщина.