Возвращение блудного Конструктора

Грехов был человеком-загадкой, его знание было темным, магическим, чужим, а участие на стороне людей в инциденте с Конструктором больше настораживало и пугало, нежели радовало, и Железовский в этой уверенности ничего не мог с собой поделать.

– Сообщение службы контроля, – раздался в наушниках каждого тихий голос координатора связи. – Пространство по трассе навстречу БВ начинает изменяться: появился слабый позитронный фон.

– Наконец-то! – сдержанно воскликнул Савич. – Это дошел «выстрел» чужанского преобразователя.

– Но ведь это – начало фазового сдвига! – не сдержался Эрберг; командор погранслужбы в отличие от всех стоял возле своего кресла.

– В принципе… – начал Савич, но его перебил громкий колокол тревоги и голос наблюдателя:

– В районе тысяча сто второго ПП наблюдаю необычные эффекты! Даю картинку.

"Звездный фон перед людьми в зале не изменился, то есть не изменился рисунок созвездий, хотя видеоприемники переключились на прием от камер тысяча сто второго зонда, зато черный провал перед зрителями перестал быть черным, его передернула судорога, звезды прочертили светлые дуги, заплясали, потом померкли в сиянии вспухающего торжественно и медленно (хотя эта замедленность была ложной из-за больших масштабов картины) колоссального светового конуса. Голубые пронзительные вспышки рванулись внутрь конуса, прокатились по нему, родили тысячи тонких лучей-игл, погасли, снова засияли, заметно изменив цвет в сторону зеленого, еще и еще раз пройдя всю гамму цветов от желтого до багрового, и конус стал гаснуть, приобретать стеклянно-прозрачные формы, изменяющиеся, как мыльная пена в ванне.

Болтанка зонда вблизи захватывающе красочного фейерверка, рожденного прохождением Конструктора, столкнувшегося с «пакетом послов», очевидно, достигла таких амплитуд, что аппаратура не выдержала: изображение конуса исчезло, породив волну вскриков, – не все поняли, что происходит.

– Они дошли! – раздался в полной тишине чей-то звонкий голос. – «Пуля» БВ приняла форму «голема» Берестова!

Но копье длиной в сто сорок миллионов километров, что намного превышало размеры Солнца, вдруг разом погасло.