Воспоминания о счастье

Его избранница непременно должна быть смуглой и стройной дамой со страстным, грудным голосом и в обтягивающей одежде. Инстинктивно она почувствовала неприязнь, едва ли не ненависть к только что выдуманной женщине. Затем, покачав головой и посмеявшись над своей глупостью, она поставила сумки на землю и стала искать ключи от двери.

Войдя в дом, Софи положила необременительную ношу на комод в прихожей и взглянула на свое отражение в зеркале: длинные волосы, слегка растрепавшиеся на ветру, правильное овальное лицо, серо-голубые глаза, подчеркнутые легким макияжем, длинные серьги.

Желая освежиться после поездки в лондонском транспорте, она заскочила в ванную на первом этаже, а затем решила сразу пройти к себе, но, поднимаясь по лестнице, услышала голос отца, доносившийся из гостиной.

Улыбаясь, Софи открыла двойные двери комнаты и вошла.

— Папочка! Как здорово, что ты дома… — начала она.

Внезапно Софи замолчала, словно пораженная молнией. Ее отец был не один. Ей стало трудно дышать от волнения, когда она перевела взгляд на гостя.

Это был тот самый красивый, сногсшибательный водитель.

Стоя в комнате, он производил еще более умопомрачительное впечатление, чем когда ехал в машине. Мужчина был высоким, выше ее отца, поджарым и стройным. Он был одет в безукоризненно скроенный костюм и в такие же безупречные рубашку и галстук. Но вовсе не его одежда стала причиной учащенного пульса, а тело, скрытое под костюмом, и лицо — о, какое лицо! Удивительно точеные, резкие, но благородные черты, мужественный подбородок, четко очерченные скулы и, самое главное, темные глаза, обрамленные длинными ресницами.

— Софи, милая, позволь представить тебе нашего гостя.

Голос отца вывел ее из оцепенения.

— Это Никос Казандрос. А это моя дочь Софи.

Никос Казандрос. Значит, он грек, отметила она про себя. Погрузившись в свои мысли, она едва слышала, что говорил отец. Затем Никос протянул ей руку, говоря что-то низким голосом, но она не могла разобрать его слова, отмечая только удивительный тембр и мелодичность его речи, практически лишенной акцента.

Его пальцы оказались прохладными и сильными, и, коснувшись его руки, Софи почувствовала новый прилив странных вибраций глубоко внутри.

Внезапно Никос опустил взгляд, прикрыв глаза длинными ресницами, что заставило Софи в который раз замереть от восхищения. Но тут снова заговорил ее отец.