Ворожея: Лёд и Пламень

Мила отпираться не стала, рассказала, как муж задумал подлость да предательство. Себя тоже не выгораживала, лишь сказала, что младшая по глупости да злобе, что князь на ней не женился, такое творит, но просить за неё не стала, понимала, не простит Светозар такое. Лишь Красимилу попросила не губить, ничего не ведала девка.

Кивнул князь, дескать, услышал я тебя. Красимилу попросил рассказать, та что знала, тоже как есть поведала. Замолчал Светозар, думать стал, как ему поступить, решил, что мать с дочкой зазря губить незачем, оставит им жизни их.

Отпустил женщин князь, приказал сперва дружиннику дом им сыскать, где они смогут жить, но затем остановил их да отправил к ведьме своей в услужение. Вильфрида незлоблива, но и спуску бабам не даст. Будут ежели служить ей верно, то и жить хорошо станут, о том и сказал им.

"Вила уже тоже спала, сенная девка, доведя семью наместника, указала им на клетушку, где теперь тем жить предстояло, и тоже прочь отправилась. Мила обняла дочь и устроилась с ней на узкой койке: живы остались, и то хлеб. Нежданке с мужем повезло меньше. Вытерла слезы: какая б ни была, а всё дочь, да забылась тяжким сном.

Утром она проснулась от шума в горнице. Выйдя из клети, она обомлела: посреди комнаты дрались двое небольшого росточка — мужичок, весь тёмной шерсткой поросший, да такая ж баба, только шерсть рыжая.

Позади раздался громкий, но приятный женский голос:

— Это вы что тут снова устроили? — и тут же обратился к Милараде: — А вы ещё кто такие?

Обернувшись, Мила увидела статную черноволосую девушку.

— Так мы это, князь нас послал, сказал: «Вильфриде служить станем». Я жена Гостомыслова, наместника Любича, а это дочь наша старшая, — она притянула ту к себе за плечи. — Красимила.

— Эвона как, — протянула девица, обходя их. Дерущиеся карлы тоже притихли и сверкали глазами-бусинами исподлобья. — Я вас ещё раз спрашиваю, что вы тут устроили? — Девушка села на лавку и отломила кусок лепёшки.

— А я чего, я Вилька ничего, — затараторил мужичок.