Ворожея: Лёд и Пламень

— С-с-с-сачем приш-ш-шел, с-с-смертный? — с шипящим присвистом спросил его василиск.

От страха Гостомысл на колени бухнулся, поведал змею, зачем пришёл, что готов его испытания пройти да главу меча получить. Прикрыл тот глаза, когтистой лапой почесал шею свою.

— Ш-ш-штош, будет тебе, намес-с-стник, ис-с-спытание. Отгадай три с-с-сагадки мои, и твоя глава при тебе ос-с-станетс-ся и меча главу получиш-шь. Готов?

Кивнул наместник, куда теперь деваться-то, нужно угадывать, авось пронесёт.

Василиск глаза открыл и начал говорить.

— С-с-с-слушай первую с-с-сагадку: С-с-стоит дуб, на дубу двенадцать с-с-сучьев, на каждом с-с-сучке по четыре гнезда, в каждом гнес-сде по с-с-семь яиц. Ш-што это?

Гостомысл голову почесал. Начал гадать: гнёзда, значится, птичьи, а у какой птицы по семь яиц, того и не знает он, да ещё чтобы жили семьями, ну то верно вороны. Да и других птиц он особо повадки-то и не знал. Так и ответил змею. Покачал головой василиск.

— Неверно, намес-с-стник, еш-ш-е две и голова с-с-с плеч, — сверкнул глазами и вторую загадку загадал.

Гостомысл снова задумался, кто ж это такой, чтобы у него к вечеру три ноги становилось из четырёх, а днём две. Наместник стал в голове кумекать: «Может быть, это жаба? У нее четыре лапы утром, две — когда она прыгает, и три — вечером, когда она отдыхает, сидя на задних лапах да умываясь».

Подумал, да так и ответил.

— Пос-с-следний ш-ш-шанс-с, с-с-слуш-шай. Я легко, будто перыш-ш-шко, но даш-ше с-с-самый с-с-сильный человек не мош-ш-шет с-с-сдерш-шать меня долго. Кто это, намес-с-стник? Угадаеш-ш-шь ш-ш-шив ос-с-станеш-ш-шс-с-ся, а коли нет…, — не стал он даже договаривать, и так понятно.

Мысли роились в голове Гостомысла: что же это такое, лёгкое, но неудержимое никем? Долго он в этот раз думал, испросил дозволения на два ответа.

При последних словах Гостомысла василиск вдруг переменился на глазах, больше стал в несколько раз. Его чешуя потемнела и стала твёрдой, будто камень, глаза налились кровью.