Воронцов. Перезагрузка. Книга 3

Он расцвёл от похвалы, но постарался сохранить серьёзное выражение лица:

— Стараюсь, Егор Андреевич. Хочу всему научиться, что вы знаете.

— Всему не научишься, — усмехнулся я. — Жизни не хватит. Но кое-чему — можно.

Машка, словно почувствовав наше приближение, встретила меня на пороге. В руках у неё была глиняная крынка с квасом — знала, что после работы в первую очередь хочется пить.

— Заждалась уже, — ласково проворчала она, подавая мне квас. — Что-то припозднились вы сегодня. И чем это от тебя так пахнет?"

"Я принял крынку с благодарностью и сделал несколько жадных глотков.

Квас был холодный, с кислинкой, с пенной шапкой — именно то, что нужно после трудового дня.

— Известью пахнет, — улыбнулся я, вытирая рукавом губы. — Сегодня ею занимались, потом за дуб взялись.

— И как, удалась твоя известь? — поинтересовалась Машка, пропуская меня в дом.

— Завтра увидим, — пожал я плечами. — Хорошо разогрелась, камень побелел как надо. Должно получиться.

После тяжёлого трудового дня больше всего хотелось смыть с себя пот и пыль.

Я направился в нашу самодельную душевую. Машка, видя мое намерение, быстро присоединилась ко мне. Мы наплескались вдоволь, смывая усталость и заботы дня. Вода смывала не только грязь, но и напряжение — я чувствовал, как мысли становятся легче, а тело расслабляется.

Вернувшись в дом, мы сели ужинать. На столе дымилась миска с наваристыми щами, рядом лежал ломоть свежеиспечённого хлеба и стояла плошка с солёными огурцами.

Ужин прошёл в уютном молчании. Машка сидела напротив, подперев щёку рукой, и смотрела на меня с нежностью и интересом. Видно было, что она соскучилась за день — я редко задерживался так долго.

После ужина мы устроились на лавке у окна. Машка прильнула ко мне, положив голову на плечо. В такие моменты все заботы и тревоги отступали, оставляя только тепло и покой.

Утром, хорошо выспавшись и плотно позавтракав пшённой кашей с маслом, я вышел во двор. Солнце уже поднялось над лесом, обещая жаркий день.

Я потянулся, разминая слегка затёкшие от вчерашней работы мышцы, и окликнул:

— Настасья! Ты где?

Та появилась буквально через пару минут, словно ждала поблизости.

— Как там наш солод поживает? — спросил я, глядя на её румяное от утренней работы лицо.

— Дак готов уже, барин, — с гордостью ответила она, вытирая руки о передник. — Всё как вы учили — и прорастили, и просушили.

— Хорошо, — одобрительно кивнул я.