Воронцов. Перезагрузка. Книга 3

Я же, прикинув бюджет и потребности, предложил:

— А если две штуки закажу, какая цена будет?

Савелий Кузьмич задумался, что-то прикидывая в уме.

— Две за тридцать, — наконец сказал он.

— Многовато, — покачал я головой. — За две я бы дал двадцать пять.

Мы начали торговаться. Фома стоял рядом, переводя взгляд с меня на кузнеца и обратно, словно на состязании. Наконец, ещё поторговавшись, сговорились, что две штуки за двадцать пять рублей сделает.

— Только мне на это нужно четыре дня, — предупредил Савелий Кузьмич.

— Ну, четыре, значит, четыре, — согласился я. — Главное, чтобы качество было на высоте. И формы были одинаковые.

Мы скрепили сделку рукопожатием, и я оставил задаток — пять рублей, чтобы кузнец мог закупить необходимые материалы.

Вышли с Фомой из кузницы, и он восторженно зашептал:

— Егор Андреич, да он же мастер! Настоящий! Я таких только в столице видел. Повезло нам!

— Да, Фома, — согласился я. — Толковый мужик. Надеюсь, не подведёт.

Вернулись с Фомой на постоялый двор, уже порядком уставшие от городской суеты.

Я окинул взглядом публику и мысленно поморщился. Прикинув, что лучше сюда с Машкой на ужин не спускаться — слишком шумно и накурено, да и компания не самая подходящая для дамы — решил заказать еды в комнату.

Подозвал трактирщика, договорился насчёт ужина. Тот кивнул и обещал прислать слугу с ужином в самое ближайшее время.

Мужики же — Захар, Фома, Митяй, Пахом и Никифор, — сказали, что поужинают тут, в общей харчевне.

— Только на пиво не налегайте, — усмехнулся я, глядя на их загоревшиеся глаза. — Завтра дел полно.

Те дружно покивали, но по их лицам было видно, что именно возлиянием и планируют заняться. Что ж, заслужили — дорога была не близкая, да и вообще парни работящие.

Спросил у Фомы, есть ли у него деньги на угощение. Тот помявшись, сказал, что да, есть немного.

— Вот, держите, — протянул я деньги Фоме. — Гуляйте, заслужили. Только завтра чтоб все в здравии были. Нам ещё доски продать надо, да и так по городу пройтись, приглядеться.

— Благодарствуем, барин! — просиял Фома, принимая деньги. — Не извольте беспокоиться, всё будет в лучшем виде!

Оставив мужиков наслаждаться трактирной жизнью, я поднялся на второй этаж.