Воронцов. Перезагрузка. Книга 3

Завтра рано вставать, путь неблизкий.

Все стали расходиться по шатрам. Я задержался ещё на минуту у костра, глядя на огонь и размышляя о предстоящей поездке. В городе нужно будет не только продать доски и закупить необходимое, но и разведать обстановку, узнать новости, а может, и завести полезные знакомства.

— Егорушка, идём, — позвала Машка из шатра. — Ночь уже.

Я встал и направился к нашему временному пристанищу. Завтра предстоял долгий день, и нужно было хорошо отдохнуть.

— Никифор, — смотри внимательно. Место хоть и проверенное, но мало ли кто по ночам шастает.

— Не сомневайтесь, барин, — серьёзно кивнул тот. — Глаз не сомкну.

С этим я и отправился спать, забираясь в шатёр, где уже ждала Машка, расстелившая наши постели. Сквозь щель в пологе виднелось звёздное небо и оранжевые отблески костра. Последнее, что я услышал перед тем, как заснуть, был тихий голос Никифора, напевающего какую-то старую казачью песню, да стрекот ночных кузнечиков в траве.

Утро встретило нас мягким, розоватым светом, пробивающимся сквозь кроны деревьев.

Я вышел из шатра, потягиваясь и разминая затёкшие от ночи на жёстком ложе мышцы, когда приметил рыжую гостью. На самом краю лагеря, осторожно принюхиваясь и поводя острыми ушами, сидела лиса. Её янтарные глаза внимательно следили за движениями людей, а пышный хвост нервно подрагивал.

"— Глядите-ка, — хмыкнул Захар, заметив зверька, — хитрая морда пожаловала. Еду выпрашивает, не иначе.

Лиса, словно понимая человеческую речь, склонила голову набок и тихонько тявкнула.

— Какая красавица, — восхитилась Машка, осторожно подходя ближе. — Гляди, Егорушка, как шерсть-то горит на солнце!

И вправду, рыжий мех лисицы в утренних лучах казался почти огненным, особенно на кончике пушистого хвоста.

Захар, прищурившись, снял с пояса нож:

— А что, может, подбить её? Из хвоста добрый воротник выйдет, а Марье на зиму шапка будет.

Машка тут же всплеснула руками:

— Что ты, Захар! Не надо! Смотри, какая она красивая! И не боится ведь нас совсем, словно с добром пришла.

Лиса, будто понимая, что решается её судьба, села прямо, обернув лапы пушистым хвостом, и уставилась на нас с таким достоинством, что даже я невольно залюбовался.

— Ладно, — махнул я рукой, — пусть живёт. Бросьте ей кусок от завтрака, и в путь. Нам ещё до Тулы добираться.