Воронцов. Перезагрузка. Книга 3

Иначе ничего путного не выйдет.

Мужики разочарованно вздохнули, но спорить не стали. В кузне стало немного тише — только гудело пламя в печи да шумел вентилятор, нагнетая воздух.

— Ну, раз так, то можно и передохнуть малость, — предложил Семён. — Всё равно делать нечего, пока варится.

— Только дежурных оставьте, — напомнил я. — Нужно следить, чтобы огонь не угасал и не становился слишком сильным. И подбрасывать уголь время от времени.

— Я останусь, — вызвался Прохор. — Мне интересно.

— И я, — присоединился Петька.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда остальные могут идти по своим делам. Только не забудьте вернуться к вечеру — будем стекло отливать.

Мужики разошлись, а мы с Прохором и Петькой остались у печи. Я расположился на лавке неподалеку, наблюдая за огнем через маленькое отверстие в заслонке.

— Барин, а правда, что из стекла можно делать окна, через которые все видно, как через воздух? — спросил Петька, присаживаясь рядом.

— Правда, — кивнул я. — Только для этого нужно очень чистое стекло, без пузырей и примесей.

— А из чего тогда окна в богатых домах делают? — не унимался Петька.

— Из слюды, — ответил я. — Или из бычьего пузыря, натянутого на раму. А в совсем богатых домах — из привозного венецианского стекла.

— А мы сможем такое же сделать?

— Со временем, — повторил я. — Если будем упорно трудиться и совершенствовать наше умение.

Прохор, подбрасывающий уголь в печь, прислушивался к нашему разговору.

— А для чего нам стекло, барин? — спросил он.

— Для разного, — ответил я. — Можно посуду делать — склянки для лекарств, бутылки для наливок. Можно бусы для женщин, браслеты. Если научимся делать зеркала — будет совсем хорошо.

— Зеркала? — удивился Петька. — Как это?

— На стекло наносят тонкий слой серебра или олова, — пояснил я. — И оно начинает отражать все, как водная гладь, только четче.

Прохор присвистнул:

— Вот это да! И девки наши смогут на себя любоваться?

— Смогут, — усмехнулся я.

Время шло. Каждый час я проверял состояние шихты через смотровое отверстие. Сначала она просто раскалилась докрасна, потом начала плавиться по краям, превращаясь в вязкую массу. К середине дня уже примерно половина содержимого реторты представляла собой густую, пузырящуюся жидкость.

Тут пришли Машка с Настасьей. Мы все вместе поели, не отходя далеко от печи, чтобы не пропустить ни одного изменения в нашем будущем стекле.