Воронцов. Перезагрузка. Книга 2

Есть в том городе магическая коробка, что стоит на стене. Глядишь в неё — и видишь, что творится в других краях. Вот, скажем, в Петербурге бал, а в Париже — ярмарка. Или даже как корабли по океану плывут, будто чайки над волнами.

Машка засмеялась, и смех её дрожал, как пламя свечи в сквозняке:

— Не может быть! Как же это? Колдовство сплошное!

— Всё просто, — я взял её ладонь, провёл пальцем по линиям, будто читал судьбу. — Люди придумали невидимую нить — электричество. Она бежит по металлическим жилам, и заставляет светиться огни, двигаться станки, даже музыку играть без гармониста.

Её рука вздрогнула в моей, и она задумчиво покусала губу — привычка, которую я уже полюбил:

— А что ещё в том городе чудесном?

— О, есть и другие диковины. Например, летающая повозка — как птица с крыльями. Она поднимается в небеса, выше облаков, и пилот смотрит вниз, как на ладонь. Или корабль под водой — как водяной змей, что может месяц прятаться в глубинах, не выныривая.

Гроза между тем разгулялась не на шутку.

— А люди там какие? — шепнула она, пряча лицо у меня на груди."

"— Разные. Есть мудрецы, что постигли тайны природы. Есть мастера, что строят те самые чудеса. А есть простые люди, как мы с тобой, только живут они в достатке — у каждого дом тёплый, еда вкусная, одежда добротная.

— И болезни не берут их?

— Берут, но не так часто.

Машка подняла голову, во взгляде мелькнуло что-то тревожное:

— А душа у них есть? Или они как бесы какие?

Я погладил её по щеке, чувствуя под пальцами нежную кожу:

— Душа есть, милая. Такая же, как у нас. Они любят, горюют, радуются. Только живут в мире, где человек победил многие беды — голод, холод, тьму.

— И как же они всё это придумали? — спросила она, устраиваясь поудобнее.

— Учились, Машенька. Передавали знания от отца к сыну, от учителя к ученику. Каждый добавлял что-то своё, как капельку в большую реку. И вот текла эта река знаний сотни лет, пока не стала морем.

Молния полыхнула особенно ярко, на миг осветив избу белым светом. Машка вздрогнула и крепче обняла меня.

— Егорушка, а ты думаешь и вправду такой город может быть? Не во сне, а наяву?

Я замолчал, слушая, как дождь постепенно стихает.