Воронцов. Перезагрузка. Книга 2

Позавтракав, я махнул рукой Илье с Прохором, которые уже стояли у ворот с топорами за поясом:

— Ну что, мужики, давайте шуруйте желоба доделывать. Сами себя они не сделают.

— Сделаем, барин! — отозвался Илья. — Только вот беда — доски-то многие в пожаре попортились. Придётся новые тесать.

— Так вас же никто не останавливает, — махнул я рукой, улыбнувшись. — Дерева в лесу хватит на всех.

Они кивнули, перекинув через плечо топоры, и зашагали к Быстрянке. А я с Петькой отправился к сараю, где лежали пилы — требовалось довести их до ума.

— Смотри, Петь, — начал я, беря одну из пил в руки. Металл был тяжёлый, добротный, но требовал доработки. Зубья должны быть под углом градусов в сорок пять. — Петр посмотрел на меня, как будто я ему что-то неприличное сказал. И я тут же поправился. — Вот так, указывая на лопату, воткнутую в землю и жердью разделив угол пополам. Не больше, не меньше. Если круче — будут рвать дерево, не резать.

Пётр наклонился, щуря глаза, потом кивнул:

— Ага, понял. Как у серпа для травы?

— Точно! Только тут каждый зубец — как лезвие. Нужно, чтоб ровно шли, без перекосов.

Митяй, что крутился рядом с самого утра, внимательно слушал, изредка кивая. Он схватывал всё на лету — показал раз, он уже понял."

"Взяли напильники из сарая, те самые, что Фома привёз из города, и начали точить. Металл поддавался легко — не сыромятина, конечно, но и не сталь, как в двадцать первом веке.

— Эх, жаль, кузнец не закалил, — буркнул Пётр, водя пальцем по заточенному зубцу. — Такие пилы недолго проживут.

— Это точно, — кивнул я, вытирая пот со лба. Работа была кропотливая, требовала внимания к каждой мелочи. — Фому в город придётся ещё раз отправлять. Пусть возьмёт ещё таких же, да и кузнеца пусть попросит, чтоб тот их закалил как следует.

Пока мы работали, солнце уже перевалило за полдень. Пот заливал глаза, рубахи прилипли к спинам, но дело двигалось. Я уже закончил со своей пилой. Пётр с Митяем тоже свои пилы заточили — ровные, как на заводе получились. Ручная работа, мать его, зубцы аж блестели на свету, словно серебряные монетки. Каждый зуб Митяй выводил с такой тщательностью, будто ювелирное дело делал.