Воронцов. Перезагрузка. Книга 2

— Ох и намучились! Дождь льёт, грязь чавкает под ногами, того и гляди поскользнёшься. Каждый ящик, каждый мешок руками перенесли.

— Боялись, что в лужи упадёт добро, — усмехнулся молодой кавалерист. — Я один раз чуть не растянулся с мешком муки. Еле удержал! А то бы вся мука — в грязь.

— А кувшины с маслом? — подхватил Фома. — Скользкие, тяжёлые… Я всё думал — разобьются! Но, слава Богу, всё цело.

— А козу откуда взяли? — я кивнул на животное, которое с философским спокойствием продолжало жевать, не обращая внимания на рассказ о злоключениях.

— А, это… — Фома замялся. — Это, Егор Андреевич, я по своей инициативе. У горшечника на окраине города козу эту увидал. Хорошая, молочная порода. Надумал купить — для Машки, молоко чтоб свежее было. Я отработаю, — поспешно добавил он."

"Я покачал головой, скрывая улыбку. Вечно Фома что-нибудь эдакое придумает.

— Даже не думай об этом, — возразил я. — Ну а дальше то что?

— А дальше, — вздохнул Фома, — поломанную телегу пришлось на целую взгромоздить. Еле подняли — тяжеленная! Думал, не довезём.

— Привезли, — заключил он. — Петр вон починит, — он кивнул на Петьку, который уже обходил поломанную телегу, оценивая фронт работ. — Не бросать же добро.

— Ну и правильно сделали, — я похлопал Фому по плечу. — Молодцом. И вам спасибо, служивые, — обратился я к кавалеристам. — Заночуете у нас, отдохнёте с дороги?

Те переглянулись, и старший ответил:

— Благодарствуем, барин, но нам в часть надо. Доложить о задержке.

Я кивнул, велел Фоме выдать им провизии на дорогу да сумму чтоб обговорил за помощь. Тем временем к нам подошли Пелагея и моя Машка. Они стояли чуть поодаль, поглядывали на меня, переминаясь с ноги на ногу, явно ожидая приглашения.

— Да давайте уже, накрывайте на стол, — сказал я, поняв их неловкость. — Небось с дороги все голодные. И служивых покормим заодно. Да и мы с Петром не откажемся перекусить.

Машка просияла, кивнула и быстро пошла к дому, что-то на ходу говоря матери.

— Ну-ка, показывай, что привёз.

Фома заулыбался, явно обрадованный, что гроза миновала:

— Всё как заказывали, Егор Андреевич! И даже больше! Сейчас всё покажу, — и он принялся развязывать верёвки, крепившие товар на телеге.

Я оглянулся на Петра, который уже крутился возле поломанной телеги, постукивая по дереву и что-то прикидывая:

— Ну что, Петя, починишь?

— Починю, Егор Андреевич, — кивнул он уверенно.