Волшебница для короля

Я очень хорошо умею раскладывать пасьянсы, знаешь? — Он положил руку на плечо остолбеневшего Кроу. — Что было, что будет, что на сердце, что возле сердца.

— Этен…

— Что? — Этен провел ладонью по руке Кроу, а затем поднял повыше вытащенные у него из кармана часы. — Или ты об этих штучках? Так я тоже умею.

Растерянность на лице Кроу сменила злоба. Он выхватил свои часы из рук Этена и прорычал:

— Ты отлично знаешь, что я имею в виду!

— Я служу короне. — Этен отошел на несколько шагов. — Не тебе.

Он отвернулся и зашагал прочь по коридору. Перед глазами все плыло от ярости, так что он едва не сбил с ног понтифа Серго.

— Этен, мой мальчик… — пораженно проговорил он, увидев выражение лица Этена.

Этен остолбенел, а затем глубоко вдохнул, выдохнул и улыбнулся.

— Понтиф Серго! Как поживаете?

Необходимо — необходимо! — научиться брать себя в руки в присутствии Кроу.

Еще и эта принцесса, чтоб ее грифон подальше унес!

Разговор с понтифом Серго ни капли не успокоил. Внутри все бурлило, нужно было во что бы то ни стало выпустить пар. А тренировочный зал как назло занят! Значит, оставался только один способ успокоиться. Не то чтобы он был Этену по душе.

Ездить на лошади верхом его научил Илар, сказав, что благородному дворянину, которым теперь является Этен, без этого никак нельзя. Пришлось смириться, хоть галоп до сих пор оставался одной из самых пугающих вещей.

Отъехав немного от города, Этен пришпорил жеребца и понесся вперед. Кровь в венах бурлила, в лицо бил ветер. Он изо всех сил пытался отбросить образы, которые все еще стояли перед глазами.

— Давай, еще быстрее! — пробормотал Этен, и сам не услышал своего голоса.

Несмотря на то, что вокруг с невероятной скоростью проносились поля, дома, а потом и лес, сливаясь почти в одно, а солнечный свет резал глаза, Этен не видел ничего из того, что его окружало.

Мягкую на вид, как солнечный зайчик, и опасную, как спрятанный за спиной кинжал. Этен не мог сказать, что с ним происходит, когда Тимерия оказывается рядом. В такие моменты все его существо будто становилось огромной ледяной глыбой, а горло перехватывал липкий страх.