Волшебница для короля

Но старец был полон такого яростного желания запихнуть меня в карету — и, видимо, сбыть с рук, — что пришлось подчиниться.

Ехали мы совсем недолго, а когда кучер открыл передо мною двери, я оказалась уже не в городе, а во внутреннем дворе замка — на квадратной мощеной площади, в центре которой плитка лилового цвета образовывала силуэт агрессивно настроенного грифона.

На высоких ступенях у входа внутрь замка меня встречали двое мужчин и девушка в одежде дороже, чем я носила за всю жизнь. Смотрели на меня все трое весьма красноречиво.

Моя мама, описывая такой взгляд, обычно говорила: «Смотрит, как Ленин на буржуазию». Но что-то мне подсказывает, что Ленин у этой троицы мог бы поучиться.

Если это все — моя галлюцинация, пока я в коме, то, черт возьми, почему она такая враждебная?

Пока я поднималась к ним по каменным ступеням, колени дрожали.

Отбросив ненужные мысли, я протянула золотую монету и выданную мне у ворот бумагу одному из встречающих, тому, который стоял в центре, — высокому темноволосому мужчине с длинным носом и c мечом, болтающимся на поясе.

К лиловому камзолу на груди у мужчины была прикреплена брошь — маленький грифон.

Мужчина изучил бумагу, взвесил в руке монету и, поморщившись, процедил:

— Леди Просто-Мария. Старший советник Кроу к вашим услугам. — При этом он не сдвинулся с места, чтобы дать мне пройти.

— Да ладно! Все-таки привел! — второй мужчина, невысокий и смуглый, разодетый в пух и прах, вырвал у Кроу бумагу с монетой и ахнул. — Грифонья матерь, отец и прабабка! Брешка, да ты посмотри!

Девушка привстала на носочки, чтобы заглянуть ему за плечо и воскликнула короткое «О!», прикрыв рот ладошкой.

Мужчина ухмыльнулся, а мне хотелось прищуриться от того, как ярко он одет.

Бирюзовый камзол, лакированные туфли, кольца на каждом пальце и припудеренные волосы. Версаль отдыхает!

А вот глаза у мужчины, когда он посмотрел на меня, были цепкими и умными. Что-то подсказывало: с ним нужно быть осторожнее.

— Леди Просто-Мария, камергер Этен к вашим услугам, — он отвесил поклон.

Брешка хихикнула, а затем, спохватившись, изобразила что-то вроде книксена. — А это мизель Брешка, ваша камеристка. Прошу, проходите. Вы, верно, устали с дороги. — Он пропустил меня вперед. — Где, говорите, вы встретили его величество?

— Я не говорила, — ответила я, ступая на ковровое покрытие. От обилия позолоты, лепнины, картин и ваз, которые украшали дворец изнутри, зарябило в глазах.

— Так, может, расскажете? — нашелся Этен, беря меня под руку.