«Волкодав» из будущего

Тогда от болотной грязи и в прямом и в переносном смысле не отмоешься. До конца службы вспоминать будут, а уж прозвище какое-нибудь дадут обязательно – вроде Лешего или Водяного. В СМЕРШе язык у офицеров острый.

Я подошел к изгибу дороги, поднялся на холмик, осмотрел его – не изменилось ли чего, и спустился к болотцу. Невелико оно – метров около ста в диаметре. Обошел я его кругом и наткнулся на небольшой ручеек, что впадал в болото и не позволял ему пересыхать летом. Скорее всего, это даже не болото, а мелкий пруд.

Метрах в тридцати-сорока от дороги саперной лопаткой я вырезал кусок дерна, вырыл ямку, а землю в болотце сбросил. Снял обмундирование, скатал в рулон и уложил в ямку, туда же и сапоги сбросил. Сунул в ямку и саперную лопатку. Хороша лопата – сам выбирал, и наточил, как бритву. В любом рукопашном бою фору штыку дает. Легкая, в руке удобно сидит, рубит – что твой топор.

Я прикрыл ямку дерном, отошел и полюбовался делом своих рук. С трех шагов в глаза не бросается, а с десяти – вообще не заметишь.

Только вот трава кололась – отвыкли ноги босиком по земле ходить.

Я постоял секунду в раздумье, махнул рукой и стянул трусы. Неохота потом в мокром ходить. Со стороны видок был еще тот – голый мужик с пистолетом в руке."

"Подняв пистолет, зашел в болотце, ощупывая ногами дно. В самом глубоком месте мне по пояс было. Что неприятно – осока ноги режет, и не жарко. Видно, ручеек холодный, а может, и ключ родниковый снизу бьет.

Я зашел в гущу осоки – там мелко, и вода теплее. Через листья осоки участок дороги и холм виден.

Улегся в грязь, ровно кабан лесной, дикий, и стал ждать. Солнце сверху припекает, снизу вода холодит. Руку с пистолетом на весу, над водой приходится держать. Попадет грязь – отказать может в нужный момент.

В небе жаворонки поют, цикады в траве верещат – полное умиротворение.

По дороге за полдня лишь бензозаправщик проехал да полуторка прогромыхала с ящиками в кузове. Никто не остановился.

К вечеру я замерз, тело начала бить дрожь, опять заныло раненое бедро.

Едва дождавшись темноты, я чуть ли не бегом кинулся к ручейку. Обмылся от болотной грязи и – к тайнику своему, где обмундирование лежало. А найти в темноте не могу, хоть убей! Стал руками траву хватать и на себя дергать. Со стороны – умора, да только мне не до смеха было.

Когда я уже почти отчаялся, кусок дерна поднялся. Я оделся, обулся и – бегом по дороге в село. Пока бежал, согрелся.

А у бабы Мани товарищи мне на стол котелок поставили с борщом – теплым еще.