Волчья хватка. Книга вторая

Будто, никто не догадывается, зачем её на Вещеру принесло!"

"Нечто подобное, только в сказочной форме, Ражный слышал от кормилицы Елизаветы, но там все сороки, пришедшие мстить, были благородны и обычно влюблялись в убийц своих мужей, а буйные араксы — в сорок, и в результате вместо мести вдовы освобождали их и уводили из леса, чтоб прожить долго, счастливо и умереть в один день.

— А мне сказали, она счастье здесь ищет, — более для себя самого проговорил Ражный, и потому бродяга не услышал, но оживился.

— Слушай, Ражный!.

— Дела и помыслы старца не обсуждаются…

— Ладно тебе кроткой овечкой прикидываться. Со мной можно и откровенно, я не опричник. И теперь не аракс. Так, болтаюсь по лесу, даже подраться не с кем…

— Я тоже пока болтаюсь….

— Вотчинники и здесь при месте, — уверенно заявил бродяга. — А ещё ты не задумывался, с чего это вдруг Ослаб треть Засадного Полка в эти леса свёл? И ещё многие на подходе, суда ждут…

— Задумывался, — признался Ражный.

— Ой-ей-ей! Слова-то какие знаешь. На Памире иначе говорил… Тебя что, не интересует собственное будущее?

— Хоромы себе срубил и успокоился. Будь что будет.

— Не пойму, ты серьёзно или придуриваешься? Если бы за «снежным человеком» не гонялась целая погранзастава со спецназом в придачу и если бы Ражный не встретил его на Памире, мог бы заподозрить, что гость — очередной искуситель, присланный смутить его чувства.

— Болтовни не люблю, — признался он.

— Надеешься, учтут твою преданность Воинству и на ветер поставят?

— Мне все равно, хоть на ветер, на снег, на дождь, — уклонился от ответа Ражный.

— А ты знаешь, что делают, когда ставят на ветер?

— Поставят — узнаю…

— Тогда уже поздно будет! — засмеялся бродяга. Он что-то знал о касте избранных. Наверняка должен был знать, скитаясь на Вещере столько лет, однако расспрашивать его о подробностях уже было нельзя.

Захочет — скажет сам…

Победитель олимпийских чемпионов не захотел, и пауза затягивалась. Ражный осторожно вынул изза печи раму:

— Ты отдыхай, странник, а у меня заделье есть…

— Эх, Ражный, жалко мне тебя… Так и быть, научу, как выйти сухим из воды.

— С чего это вдруг?

— Долг платежом красен. Памирский перевал я частенько вспоминаю.

— Что ж ты сам-то подмок?

— У меня другая ситуация, — уклончиво сказал бродяга. — Слушай внимательно.