Волчья хватка. Книга вторая

— …Я тебе что говорила? Чтоб зенки свои бесстыжие зажмурил и стороной обходил! А ты ещё какого-то мужика притащил за собой!

Кажется, сирый обрёл голос:

— Что ты мелешь, сорока? Да знаешь, кто это? Это же сын боярина Ражного!

— Мне хоть разбоярина! Убирайтесь отсюда!

— Сергея Ерофеича сын!

— Не знаю никакого Ерофеича! Выметайтесь!

Кажется, покладистость и чуткость сорок, отмеченные в сказках, сильно преувеличивались, либо у этой был просто вздорный нрав. Ражный ощущал неловкость, будто присутствовал при некоем семейном скандале, и потому делал вид, что спит, глядя сквозь ресницы.

Озираясь на него, сирый пытался говорить шёпотом — не получалось:

— Да я его по суду Ослаба веду!.. Пожалела бы, молодой поединщик, недавно Свадебный пир сыграл с Колеватым! Жениться не успел и уже в Сирое загремел! Холостой аракс, сорока!

Она несколько снизила голос и напор, хотя ещё слышался медный звон в её стрекоте:

— Ну ведь брешешь, а? Такой же поди, как ты, холостой.

— Между прочим, у него рана нарывает! — вспомнил и обрадовался калик. — Ты бы не стрекотала, а почистила да заговорила.

Сорока и тут не преминула огрызнуться:

— Думала, от тебя гнилью несёт…

Она приблизилась к Ражному, и он ощутил её ледяную ладонь на своём лбу:

— Горит… Ладно, вставай, хватит прикидываться."

"Он с трудом оторвал голову от подушки и сел. Голос вдовы и манера говорить не соответствовали её внешнему облику: пожилая и миловидная женщина с отпечатком прошлой светской жизни в высокомерном и чуть презрительном взгляде синих глаз.

Руки были такими же бесцеремонными, когда она стаскивала рваную рубаху и сдирала бинт с предплечья.

— Кто тебя так? — спросила без интереса.

— Волк! — радостно произнёс сирый. — У него был Судный поединок со зверем! Мечта любого засадника!..

— Что ты мелешь-то? Мечта… — сердито застрекотала сорока.

Она ощупала жёсткими пальцами коротко стриженную голову Ражного, затем несильно стукнула по темени; он был в сознании, все слышал и видел, но тело утратило чувствительность и стало деревянным, как после травы немтыря. Вводить таким способом в своеобразный наркоз умели многие женщины Воинства, но у сороки получилось как-то очень легко и изящно.