Волчья хватка. Книга вторая

Ты же вроде на ристалище пришёл? Рубашенку-то зачем подпоясал верёвкой?

Ражный запахнул тулуп:

— Чтоб топор носить.

Сирый погрозил пальцем:

— Смотри! Ты хоть знаешь, с кем схватишься? Ты про Сыча-то слышал? Это же не человек — носорог!

— Не твоё дело.

— Во нынче какие послушники! — изумился калик. — Поединки устраивают в Вещерских лесах! Виданное ли дело?..

— Зачем шёл за мной?

— Не шёл — бегаю со вчерашнего дня! Столько вёрст отмахал до твоей хоромины, а заглядываю — нет никого. Я по следу и к кукушке попал.

— Что же ты бегаешь?

— Предупредить хотел — три дня осталось!

— Каких три дня?

— Послушания три дня! И конец твоей вольной жизни.

— Ну-ка, сирый, объясни толком. Ничего не пойму. Ты откуда здесь взялся?

— Откуда… Из Урочища! Ты что, не слыхал? Брата своего, Драча, выгнал, а тот бренке сказал. Вече собиралось! Без малого сутки старцы у огня сидели, судили да рядили… Ох, чего я только не наслушался! И про тебя все знаю. Незавидная у тебя судьба, Ражный. Уж лучше бы в калики определили.

— И куда же меня определили? — перебил его Ражный.

— А ты не догадываешься? На ветер поставят! Через три дня бренка за тобой явится.

— На ветер?

— Чему ты радуешься, олух? Или не понял? На радун!

— Говорили же, холостых не ставят?

— Теперь на это не глядят! Скоро весь Полк по ветру пустят…

— Погоди, что же в этом плохого?

— Что?! — изумился и отступил сирый, взмахув руками, слов не находил. — Ну, ты и… Он ещё спрашивает!.. Не у меня — у кукушки своей спроси! Она скажет!.

— Я слышал, это какая-то особая каста…

— Верно! Каста, а знаешь, что отдать придётся? — он покрутил пальцем у виска. — Ты хоть соображаешь?.. За все приходится платить, а за возможность летать — очень дорого! Ты что думал, на верёвках повисел, на Правиле покувыркался и уже овладел Правилом? Тогда бы мы все, как птицы, порхали… Истинным Правилом владеют только те, кто на радун встал.

— Волю отнимут?

— Не спрашивай, не скажу! — почему-то обиделся сирый.

— Зачем же разваливать?

— Ну спали её сам! И чтоб следа не осталось. Все равно не потребуется.

Ражный подтянул к себе калика, встряхнул слегка:

— Или говори все, что знаешь, или… ступай себе, друг сердечный.

Тот вывернулся, одёрнул свою одёжину:

— Не хватайся! Не заслужил такого обращения.