Волчья хватка. Книга вторая

Быстро сладивший с собой медик взялся его осматривать, а криминалист притащил ещё холодный самовар, скинул крышку. Водителя отмыли с помощью носового платка, однако ни на руке, ни тем более на горле не оказалось ни единой царапины.

— Вы же видели! — бормотал он как-то разочарованно. — Набросился, гад! Рвал!.. Бешеный!

Медик заставил его раздеться и ещё раз, теперь вместе с Савватеевым, осмотрел водителя — не было даже вдавленных следов прикосновения клыков к телу, вся кровь оказалась волчьей.

Живой труп сидел на корточках возле мёртвого зверя и зачем-то ощупывал его передние лапы.

— Эх, звери, — сказал он подошедшему Савватееву, — вы не волка, вы человека убили…

И только сейчас Савватеев увидел, что оскаленные десны зверя совершенно пусты, как у младенца…

— У него и когти отпали… — Агошков бросил безвольную лапу и встал. — Ещё немного подождать надо было…

— Оборотень, что ли? — серьёзно спросил Савватеев.

— Сами вы оборотни…

— Что же он набросился?

— Смерти искал. Что… Трудно становиться человеком, вот что.

Савватеев вдруг ощутил омерзение, как если бы перед ним и в самом деле лежал только что жестоко расстрелянный в упор, окровавленный человек. Медик тоже склонился над волком, присвистнул:"

"— О, да он глубокий старик!.. Безучастным оставался лишь мистер Твистер, который стоял у калитки и, равнодушно взирая на стрельбу и суету, ждал.

— Зачем собаку убили? — мимоходом поинтересовался он.

— Не собаку, а человека, — отозвался Савватеев. — В волчьем образе…

— Я уже привыкаю к твоим шуткам!

Найденное пассажиром любопытное место оказалось не так и далеко от базы, возле зарастающей лесовозной дороги.

— Ну и что?

Смерть молящегося волка настолько потрясла воображение, что его образ перекрывал реальность.

ФБРовец, как профессионал, не показывал своих чувств:

— Обрати внимание на форму лесосеки. Она круглая.

— Обратил…

— Теперь на пни. Они все вывернуты с корнем и только потом отрезаны мотопилой.

— Ураган, что ли?

— Возможно… Только целенаправленный, точечный. Многие сохранившиеся деревья по периферии имеют явно выраженный наклон в сторону от эпицентра.