Волчья хватка. Книга вторая

Началось послушание! Бренка все-таки прислал ему напарника, коего теперь следует называть «брат». И подселил, выбрав самое неподходящее время! Только уж очень скоро, месяца не прошло. Да, видно, некогда старцу положенный срок выжидать, нагрузка велика, вот и сводят послушников по сокращённой программе…

Ражный знал, что когда-нибудь это случится, но ждал какого-нибудь буйствующего аракса, наподобие Нирвы. И уж никак не думал, что явится вот такой мутный, мягко стелющий барин в маске мудреца-учёного.

И теперь придётся делиться с этим братом не только куском хлеба…

Если с первой минуты затеять с ним свару, то грызть и рвать друг друга придётся уже через час — жизнь начнётся та, которую обещал калик: двум медведям в одной берлоге не улежать…

— Я-то Ражный, — он присел на корточки возле зева горящей печи.

— А ты и вправду смиренный, — заключил гость и сдёрнул с борова чёрную кожаную рубаху. — Прости, брат, очень уж жарко у тебя в хоромах. Позволил себе растелешиться… Я Драч, слышал, наверное?

— Банкир, что ли?

Тот не спеша обрядился в кожу, подпоясался куском шёлкового шнурка с кисточками:

— Не станем вспоминать, кем мы были.

"Если верить калику, этот вольный аракс заработал большие деньги и мог бы плюнуть на Воинство, оставшись в миру. Однако он повиновался суду Ослаба, и уже это можно было уважать.

— Тебя-то что на Вещеру занесло? — уклоняясь от жара, спросил Ражный. — Совесть заела?

Драч потянулся, поскрипел своей роскошной рубахой:

— Давай приступим, что нам время терять? Показывай, что умеешь.

— Какой валютой отплатишь за науку, банкир? Драч скромно рассмеялся, принёс чурку и поставил возле Ражного:

— Садись брат, грей ноги.

— Благодарствую, — усмехнулся Ражный и сел. — А ты ещё и заботливый…

Удовлетворённый Драч присел на корточках рядом:

— Какой валютой?.

— Где же ты раньше был?

— И сейчас не поздно.

— В Сиром не пригодится.

— В миру ещё как пригодится. Или нравится босым по снегу бегать?

— Нравится. Так что поднимай ставки.

Драч снизошёл до разочарованного откровения:

— А больше за душой ничего. Весь мой род казначеями служил в Полку. Редко кто Сирое миновал. А тут быстро карманы выворачивают.