Войны начинают неудачники

 – В мои годы, Андрей Кириллович, радуешься каждому денечку, каждому лишнему часику. Времени у меня осталось не так уж много, жалко его на сон тратить.

– Умирать собрался?

– Ох, не знаю, с утра вот что-то постреливало в пояснице. Не к добру это.

– Стрельба вообще до добра не доводит, – поддакнул Корнилов. – Слышал, что на Вернадке произошло?

– Я? – удивился старик. – Совсем не слышал.

Андрей поднял брови.

– Ну, разве что краем уха, – Мехраб снял очки и тщательно протер линзы, – случайно.

– Что говорят?

– Молчат в основном.

– Неужели? А ведь стрельба большая была, кто-то серьезные убытки понес.

– Нет таких убытков, из которых кто-нибудь не извлек бы прибыли.

– Вот видишь, а говоришь: «Ничего не знаю».

Корнилов вытащил из бумажника мятую полусотенную и задумчиво скрутил ее в трубочку. Мехраб тяжело вздохнул и с сожалением покачал головой:

– Не поможет.

– Удивительно, – медленно произнес майор, не спуская с сапожника тяжелого взгляда. – На моей памяти ты впервые оказываешься не в курсе дела.

Мехраб дернул плечом и опасливо покосился на полицейского:

– Я… в общем, я пока ничего не знаю. Этих ребят боятся, и мало кто хочет делиться информацией.

– Красноголовых?

– Угу, – неохотно признал старик.

Корнилов покачал головой:

– Понятно. Мехраб, мне нужно встретиться с Нытиком.

– Когда?

– Сегодня.

– Хорошо, – легко согласился старик, который явно обрадовался возможности быть хоть чем-то полезным полицейскому. – Ваш мобильный не изменился?

Корнилов даже не заметил, как полусотенная исчезла в ловких руках сапожника.

Глава 7

Муниципальный жилой дом

Москва, улица Миклухо-Маклая,

27 июля, вторник, 07.00

Рабочий день Артема начинал телевизор. От обычного будильника Артем отказался давно, года три назад, когда заметил, что резкие, пронзительные звуки начали вызывать у него бешенство. Поэтому он приобрел телевизор с таймером и теперь каждое утро вскакивал под бодрую попсовую жвачку. Медленно нарастающая музыка делала ежедневный будничный кошмар менее неприятным.

"Едва очередной эмтивишный опус начал проникать в мозг, Артем свалился с дивана и, бормоча под нос проклятья, поплелся в ванну. Настроение было отвратительным. Мало того что ему предстояли сомнительные удовольствия в виде необходимости брить несчастное лицо и штурмовать утренние пробки, так еще и ночные приключения не выходили из головы. Артем забрался под душ и, немного придя в себя, начал обдумывать дальнейшие действия.