Одна тень на двоих

Нелепая облезлая шапка с ушами лежала сверху на компьютерном мониторе, и почему-то именно эта шапка, а не то, что милицейский сидит в его кресле и с толстых его ботинок уже натекла на белый ковер небольшая мутная лужица, и не то, что в соседней комнате курят и смеются чужие люди, и пахнет бедой и казармой, и распахнута обычно плотно прикрытая дверь на лестничную клетку, и уборщица торчит тут же, хотя обычно она уходила еще до появления Данилова и его сотрудников, — почему-то именно шапка оскорбляла Данилова до глубины души, так, что он едва сдерживался.

Нечего оскорбляться. Прав милицейский. У тебя сотрудника убили, а он теперь должен валандаться!..

— Так, у вас тут что? Компьютерная контора?

— Нет, — сказал Данилов, — у нас архитектурное бюро. Хотите посмотреть документы?

— Документы налоговой инспекции покажете. Мне они не нужны. Сядьте здесь, на стульчик. Мне с вашей спиной разговаривать неохота.

Данилов хотел сказать, что ему тем более неохота разговаривать хоть со спиной, хоть с лицом, но знал, что это очень глупо.

— Петрович, — гаркнул милицейский, как только Данилов сел, — за понятыми сходил?

— Сходил.

— Тогда давай начинай, не тяни время!

Милицейский плюхнулся обратно в кресло и сказал:

— Ну? Чего?

— Чего? — переспросил Данилов. Какой-то странный у них получался разговор. Секунду они смотрели друг на друга.

— Меня зовут Андрей Данилов, — произнес Данилов отчетливо, — я архитектор. Это моя контора и мои сотрудники. Как вас зовут?

— Меня? — почему-то удивился милицейский.

— Хочу, — признался Данилов и улыбнулся, и милицейский улыбнулся тоже.

Покрутив перед носом у Данилова красной книжечкой, от которой почему-то тянулась толстая металлическая цепь, капитан Патрикеев спрятал ее в карман и вытащил ручку из высокого стакана.

Вытащив, он посмотрел на ручку и спросил у Данилова:

— Можно?

Данилов засмеялся:

— Да. Может, кофе хотите или чаю?

Капитан с тоской посмотрел в сторону перегородки, и Данилов понял, что ему до смерти хочется чаю, но он уверен, что ничего не дадут, — народ толпится, секретарша рыдает, тело только унесли, какой там чай!

— У меня свой чайник есть, — сказал проницательный Данилов, — и свой чай, и свой кофе. И сахар даже.