Воин-Врач III

А через день-другой наполнили их другие люди, пусть и похожие с виду. И жизнь пошла дальше своим чередом. Жизнь этих, новых поселенцев. И чередом тем, какой положил им великий князь далёких русов, чьей волей это переселение и свершилось. Как сроду не бывало на долгой памяти старейшин-родовичей: быстро, скрытно, тайно и абсолютно непонятно. И от того до ужаса страшно. Потому что кроме леденящего душу яростного волчьего воя в непроглядной метели ничего от предыдущих жильцов не осталось. И даже знаменитые охотники-следопыты доискаться не смогли, не было следов, ни людских, ни собачьих.

На трёх дворах нашли под толстым слоем снега пятна кровавые. Да в двух других домах вода в колодцах была будто розоватой, да чуть, вроде, железом отдавала. Великое колдовство, ясное дело. С таким соседом мирно надо жить, дружно. Не помышляя и во сне о том, как бы слуг его обобрать-обнести.

На вторые сутки, когда мы с князем решили было уже затянувшуюся и, что греха таить, поднадоевшую пьянку-релаксацию оборвать на взлёте, как протяжную народную песню, императивно, ударом под дых, Богам было угодно помочь и с этим.

И, как водится, не так, как мы планировали.

Отец Иван спал на столе с выражением крайних умиления и благостности на волевом пожившем морщинистом лице. Морщин на старцах, кстати, стало гораздо меньше. Не то омолодила «всеславовка» чудодейная, не то просто опухли от возлияний. Второе было вернее, мне, как старому врачу, виднее.

Буривой, лёжа на лавке ничком, требовал девок.

Он их уже второй день требовал, но не для предсказуемой надобности, а вовсе даже для души. Волхв уверился в том, что песне про то, как ходят по кудрявому льну с конями, просто необходим был хор из девок, чтоб тянули голосами птиц Гамаюн и Алконост, нежными и завораживающими, от каких слеза сама бы наворачивалась. Наслушался, пень старый, тех «лебёдушек», что бабе Любе прясть помогали, да решил, что раз западные скоморохи-менестрели дозволяют бабам с мужиками вместе петь, то и мы себе позволить можем. Словом, не чужд прекрасного оказался дед, и в шоу-бизнесе явно мог бы работать, вон как ловко ловил все эти тренды-бренды.

Ждан спал на полу. Ему явно было лучше всех. Он держался до последнего, подпевая незнакомым и знакомым песням одинаково, как ветер в ущелье, гудя на одной низкой ноте, а потом учтиво, по-другому не сказать, поклонился товарищам по застолью и съехал с лавки вниз. Заснув, кажется, уже на лету.