Воин-Врач III

И собака, хоть одна, но сторожить дворы да осталась бы. Лях как-то решил, пока хозяев дома не было, поглядеть по амбарам, так едва ноги унёс от старой серой суки, что выскочила из-за угла молча, без привычного брехливого тявканья. И в себя Казимир пришёл уже в лесу, нахлёстывая мерина, гоня его прочь и молясь пани Богородице.

Подумав, торговец из Словенца решил ехать дальше в лес, к следующему селению. Искушение пошарить по чужим ларям без хозяев и их чёртовых псов было велико́, но кормить семью и зарабатывать на перепродаже было важнее.

Цокнув языком и качнув вожжами, он намекнул кобыле, чтобы шла вперёд. А к пустым домам можно будет и обратной дорогой завернуть."

"Два следующих хутора снова удивили абсолютной неожиданной пустотой. На третьем, куда добрался уже к полудню, Казимир решил набрать воды в колодце, самому напиться и конягу напоить — вон уж, как боками водила. Он открыл дверцы в двускатной крыше, какими накрывали колодезные и домашние срубы дикари, потянулся было к ведру, нацепленному на длинную трехсаженную палку «журавля», но глянул мельком вниз.

И тут же отлетел прочь, упав в снег на задницу, отталкиваясь неверными, мягкими ногами, пытаясь отползти подальше от колодца. Зажмурив глаза и закрыв их для верности ладонями. Подвывая тонко от ужаса, гоня прочь от себя увиденное. Но картина стояла перед взором явная, живая. То есть мёртвая.

Люди. Колодезный сруб был почти доверху набит людьми. Белые тела, светлые волосы, голубые и серые глаза.

Они будто звали его к себе из ледяной непроглядной черноты. Крови на них не было видно. Словно все жители, все четыре больших семьи, разом разделись донага и попрыгали под землю, чтобы схорониться от какой-то жуткой гибельной напасти. Которая и там их нашла.

Он не закрыл дверцы над срубом, не тронул и створки воро́т. Не чуя ног, долетев до саней, рухнув в них и начав полосовать кнутом напуганную до одури лошадь, что понесла вскачь так, как и в давно ушедшей молодости не всегда могла.

Потому что чуяла и страх хозяина, и запах свежей застывшей крови под толстым одеялом снега, что сыпал два дня кряду. И тех мертвецов, что увидеть не могла. От того и неслась прочь от чужих домов, оград и деревьев так, словно за ней гналась стая голодных волков. Чьи голоса, по слухам, часто доносились из дебрей и дубрав сквозь недавнюю метель.

На первый хутор заскочить, пошарить по домам, старый Казимир и не вспомнил.