Воин-Врач III

С ними приехали и делегаты из Переяславля во главе со Всеволодом, который, как поведал всезнающий Гнат, успевший перекинуться парой слов с коллегой Байгаром, всю дорогу пытался вызнать у степняков, верно ли то, что они готовы выступить супротив само́й католической церкви и папы римского, на стороне русского Чародея? Судя по обиженно-недовольному лицу князя, он был уверен, что кыпчаки или недоговаривали, или обманывали его. Мыслимое ли дело — против такой силищи переть⁈ Не мог он в толк взять по сию пору, что теперь в чести была правда, которую говорили сразу, не таясь.

Когда за большим столом уселись князья, ханы, патриархи, волхвы и прочие донельзя уважаемые люди, покатилось великокняжеское застолье, традиционное и беспощадное: здравицы, величания, перемены блюд и всё по новой. Я снова поймал себя и Всеслава на одинаковой мысли о том, что если бы не эти совещания, работа шла бы куда быстрее. Но ритуалы — великая вещь, а в этом времени в особенности.

«Бомонд, мать-то его», — уныло протянул Всеслав внутри, в то же самое время салютуя расплывшемуся от счастья Микуле Чудину. «И не говори, друже», — вздохнул я в ответ.

Когда протокольная часть мероприятия подошла к концу, а вместе с ней на воздух стали выносить особо расчувствовавшихся гостей, Чародей перешёл к делу.

— Есть, други мои, верные сведения о том, что седмицы через три нагрянут к нам снизу по Днепру враги. Числом тысячи в четыре, если по пути никого в попутчики не докупят. Или не разбегутся. Стоят за ними большие и старые деньги, которыми управляют люди хитрые и бессовестные, из тех, кто за резану, может, и не удавится, но за гривну — непременно. Ведомо мне, что хотят они наскоком занять Переяславль, Киев и Чернигов. Что есть у них в каждом из городов наших по нескольку верных людей, которые и ворота открыть готовы будут, и колодцы потравить на случай осады, и народ баламутить начать, как враг ближе будет.

По лицам Шарукана и Ясиня понять эмоции смогла бы, наверное, только Аксулу. Но её не взяли, чем изрядно огорчили Ромку.