Во власти бывшего

Хотя чему удивляться?

Страх за дочь и за маму сводит с ума. Так что когда, наконец, дверь открывается, мне кажется, что я схожу с ума, что это галлюцинация.

Медленно выглядываю в коридор, а в следующее мгновение несусь со всех ног к двери. Потому что рядом с Алексом стоит она, Танюша.

- Мама! - радостный писк дочери, последнее, что я помню, прежде чем схватить ее на руки и начать оседать на пол.

Крепкие руки удерживают меня от падения, и я сталкиваюсь с ледяным взглядом Воронцова.

- Отпусти ее.

Приказ, обжигающий не хуже удара хлыста.

- Отведи дочь в комнату. Скоро привезут еду, - добавляет равнодушным холодным тоном Саша. Только тут я вспоминаю, что мы не одни.

- А моя мама?

- Вернулась к себе.

- Куда - к себе? Мы же продали квартиру… - растерянно спрашиваю в ответ.

Алекс не отвечает, кивает в сторону сумок и уходит из квартиры.

Но как следует подумать о его словах не выходит - дочь требует внимания, и я готова отдать ей всю себя.

Я люблю Таню. Полюбила задолго до ее рождения. Но сегодня моя любовь к ней выходит на какой-то новый уровень. Страх за своего ребенка - кошмар любой матери. И я бы никому не пожелала пройти через такое. Смотреть на ее улыбку, слышать смех, иметь возможность обнимать и вдыхать запах детских волос - все это бесценно.

Нам действительно привозят еду. Что удивительно, в контейнерах есть даже то, что нужно для двухлетнего ребенка. Впрочем, после сумки с детскими принадлежностями я не удивляюсь подобной предусмотрительности.

И мысленно я благодарю Сашу за это. У него много недостатков. Но в одном Воронцов всегда был хорош - свое он всегда защищал и оберегал.

До конца дня мы с дочкой так и остаемся одни. Оа с любопытством исследует новое место жительства, рассказывает о том, как жила с бабушкой.

Подробности того, как Таня с бабушкой прилетели, я так и не получаю. Впрочем, двухлетнему ребенку многое непонятно. Об этом я надеюсь поговорить уже с самим Алексом.

Но он не приезжает ни вечером, ни следующим утром.