Во имя любви

– Какой ты жестокий! – в негодовании воскликнула девушка.

– Нет, я влюбленный. – Гарри немного помолчал. – Я готов кричать о своей любви с крыши самого высокого дома, а не встречаться с тобой по темным углам – словно мои чувства к тебе грязны и порочны.

– Гарри, мне очень жаль… – Девушка приподнялась на цыпочки и принялась целовать лицо любимого. Причем каждый из ее поцелуев понемногу остужал его гнев, и в конце концов губы слились воедино.

– Я не могу злиться, когда ты меня целуешь, – пробормотал Гарри.

– Вот и хорошо. – Софи провела губами по его подбородку с такой нежностью, от которой любая обида показалась бы мелкой и незначительной. – Когда мы поженимся, я буду все время тебя целовать.

Софи говорила так, будто одно лишь обещание выйти за него замуж могло разрешить все их проблемы. Только вот Гарри был совсем не уверен в том, что Лит передумает.

И, следовательно, ради своего будущего и своей любви ему, Гарри, предстояло победить дракона и спасти прекрасную деву.

Глава 10

Ла-Манш, конец марта 1828 года

Стоя на раскачивавшейся палубе и крепко держась за канат, Кэм утирал с лица колючие капли ледяного дождя, снова и снова убеждая себя в том, что его яхта попадала и в более серьезные переделки.

Непогода бушевала с тех самых пор, как они покинули воды Средиземного моря и вошли в Атлантику, но «Пустельга» пока что прекрасно справлялась с клокочущими от ярости волнами.

К счастью, сейчас они находились всего в нескольких часах плавания от Фолкстона. Кэмден предпочел этот порт, так как в Дувре слишком велика была вероятность встретиться с кем-то из знакомых. После случая в гостинице Генуи он был предельно осторожен. Впрочем, Пен заверила его, что предотвратила все возможные расспросы миссис Баркер-Пратт, а это означало, что он, Кэм, сотворил чудо – ведь ему удалось доставить Пенелопу домой, не подставив под удар свои матримониальные планы.

К тому же ему каким-то образом удавалось держаться от Пен на расстоянии. Несмотря на ужасную тягу в чреслах, Кэм все же устоял перед чувственным голодом, не дававшим ему спать по ночам и приводившим в дурное расположение духа в дневные часы.

Да-да, он действительно сотворил чудо, и теперь ему оставалось лишь доставить Пенелопу в Лондон.