Во имя любви

Но, с другой стороны, если бы не его вмешательство, – кто знает, дожила ли бы она до утра?

– Будешь теперь до Англии вспоминать этот случай?

– А ты весьма несдержанна на язык, девочка моя, – проговорил Кэмден так, словно одобрял ее колкости.

– Да, действительно… У меня появилось много отвратительных привычек, – сказала Пенелопа. – Так мы едем… или нет?

– Столь страстное желание поскорее отправиться вместе со мной в путешествие наполняет мое сердце ликованием."

"– Сначала проведи со мной день или два в экипаже, а потом посмотрим, что ты скажешь, – огрызнулась Пенелопа, направляясь туда, где вероломный Джузеппе терпеливо ждал на козлах; породистый гнедой жеребец герцога был привязан к запяткам.

Когда герцог забрался в экипаж, женщины уже закутались в меха, а лампы были зажжены. Чуть помедлив, Кэмден расположился на сиденье спиной к кучеру – безупречный джентльмен! Усевшись, он постучал по потолку, давая Джузеппе сигнал трогать.

Пен молча хмурилась, а Мария, свернувшись клубочком в углу, закрыла глаза. Кэм бросил на девушку полный неодобрения взгляд. Слуги в поместье Фентонуик, проявлявшие подобное неуважение к господам, увольнялись немедленно, причем – без рекомендательных писем.

Судя по всему, Кэм за прошедшие годы превратился в настоящего тирана. Будь он ее мужем, она сумела бы сбить с него спесь. Но, увы, Кэмден никогда не будет ей принадлежать.

– Твоя служанка говорит по-английски? – поинтересовался герцог.

Пенелопа отрицательно покачала головой.

– Нет, не говорит. – Горная дорога была покрыта ухабами, и Пен схватилась за кожаный ремешок, чтобы не упасть.

– Это хорошо. – Кэмден вытянул перед собой руку. – Вот, возьми…

Пен машинально потянулась к нему, и в ее ладонь упало что-то… небольшое и теплое. Она опустила глаза. Это было кольцо-печатка, украшенное гербом Седжмуров с изображением двух вставших на дыбы единорогов, рога которых перекрещивались в виде буквы Х.

Пенелопа с удивлением посмотрела на своего спутника.

– Зачем это?..