Во имя любви

– У нас всего час, – безрадостно произнесла Софи, опускаясь на кушетку с высоким подголовником.

– Я надеялся, что больше. – Гарри смотрел на любимую, стараясь запомнить каждую черточку. Час? Это слишком жестоко! Хотя ему не хватит и всей жизни.

– Мне и так было непросто ускользнуть с чаепития у леди Френчем. Герцогиня сказала, что хочет отвезти меня к модистке. – Софи сняла вторую перчатку. – Хотя любой, у кого есть хоть чуть-чуть ума, усомнился бы том, что герцогиня, отсутствовавшая в Лондоне слишком долго, способна дать дельный совет, касающийся нарядов.

Судя по тем платьям, что Гарри видел в последнее время на сестре, ни одна уважающая себя девушка не воспользовалась бы ее услугами. Серый цвет, уродовавший ее фигуру на приеме у Олдхейвена, отпугнул бы даже лошадь.

Разговор об одежде заставил Гарри сосредоточить внимание на наряде возлюбленной.

– Господи, что это на тебе? Палатка?

Несмотря на душевные терзания, Софи тихонько захихикала. Она развязала тесемки, удерживавшие плащ у нее на плечах.

– Я позаимствовала это у твоей сестры, равно как и шляпку с вуалью. Только вот герцогиня гораздо выше меня…

– Ты прямо-таки утонула во всем этом, – с улыбкой сказал Гарри. – Уверен, в этом наряде тебя не узнала бы даже родная мать.

Софи грациозно скинула плащ с изящных плеч. В этой безрадостной гостиной ее розовое платье было подобно свежему цветку сакуры. Гарри больше не мог стоять так далеко от любимой. Он сделал несколько шагов, опустился на колени перед кушеткой и взял девушку за руки.

– Вот теперь ты выглядишь как моя любимая.

– Твоя сестра – она такая чудесная, – сказала Софи с улыбкой. – Вы с ней очень похожи. Знаешь, очень мило с ее стороны, что она согласилась нам помочь. Но не думаю, что ее муж это одобрил. Вчера вечером в опере Джеймс и Седжмур бросали друг на друга гневные взгляды подобно разъяренным львам.

Гарри со вздохом заметил:

– Моя сестра не могла выйти замуж за более неподходящего человека. Ибо родство с герцогом, враждующим с твоим братом, мне совсем не на руку.

Софи тоже вздохнула.

– Ах, как несправедливо, что деяния дяди Невилла бросили тень на всех, кто носит фамилию Фэрбродер. Но я-то всегда его недолюбливала, а Джеймс так и вовсе презирал.

– Ты же знаешь, как обстоят дела в обществе, Софи. Люди все еще судачат о родителях Седжмура, в то время как сам он всегда слыл образцом благопристойности.

– Гарри, что же мы будем делать? – прошептала Софи.