Во имя любви

Казалось, было что-то невероятно аморальное в том, что оба они оставались почти полностью одетыми.

– Ты все еще воюешь со мной, – с дрожью в голосе произнес Кэм.

Ошеломленная его словами, Пен заморгала, пытаясь заставить свой затуманенный страстью разум понять, что он имел в виду. Голова так отяжелела, что ее трудно было поднять. Пен пребывала в таком состоянии, что Кэму наверняка придется нести ее наверх. Или позвать на помощь Томаса. Что было бы весьма интересно…

– Что? – прошептала она.

– Ты пытаешься сдержаться.

Ткань сюртука приглушила смех Пенелопы.

– Не говори глупости, Кэм. Ты только что отправил меня… к звездам.

– Этого недостаточно. – Пен почувствовала, как он вздохнул. Эта сладостная близость позволяла ей сосчитать каждый вздох мужа.

– Я тебя не понимаю, – солгала Пен.

На самом деле она прекрасно понимала, что хотел сказать Кэм. Ведь она ощущала то же самое, когда, находясь на пике страсти, заглядывала ему в глаза и осознавала, что он пытается как бы отгородиться от нее.

Как странно, что и он сейчас почувствовал ее отстраненность. Хоть и сиюминутную. Увы, даже погружаясь в пучину наслаждения, она боялась раскрыть свою самую страшную тайну.

– Я по-прежнему нахожусь в тебе, но все же я чувствую… – Кэм осекся, и Пен понимала, почему. Он не слишком-то ладил с эмоциональной стороной отношений и никогда никому не раскрывал своих чувств. – Я чувствую, что ты меня избегаешь.

– Но я же здесь… – возразила Пенелопа, хотя оба они знали, что это не совсем так.

– Здесь только твое тело.

– Думаю, этого достаточно. – Она пошевелилась и зацепила плечом какую-то книгу. Та с глухим стуком упала на ковер.

– Нет, не достаточно. – В голосе Кэма звучало разочарование.

– Кэм, но ты же мною обладаешь…

– Не полностью, – упрямо произнес он и шевельнул бедрами, словно подчеркивая значимость своих слов.

Пен попыталась рассмеяться.

– Но ты ведь взял меня прямо у стены.

Внезапно Пен поняла, что они оба хотели одного и того же. Хотели доступа в душу друг друга. Но каждый из них при этом желал оставить собственную душу неприкосновенной.

– Я знаю, что говорю, – упорствовал Кэм, вновь шевельнув бедрами.

Тихо вздохнув, Пен уткнулась лицом в рубашку мужа, вдыхая его чудесный запах.