Во имя любви

 – Пен оседлала ноги мужа и проложила дорожку из поцелуев от его коленей к бедрам.

Мышцы Кэмдена стали твердыми как камень, а от кожи повеяло жаром. Пен даже отчитала себя за то, что не испробовала на нем свою силу гораздо раньше. Сделать его беспомощным от желания – о, это было ужасно приятно!

Запах Кэмдена нравился ей с самого детства, еще с тех пор, когда он вытаскивал ее из всевозможных передряг. Теперь же, когда она склонилась над ним, Пен уловила еще некоторые оттенки запаха, коих не замечала раньше. И по мере того как она приближалась к гордо подрагивавшей части его тела, запах этот становился все сильнее.

Внезапно во всем теле Пен словно проснулось какое-то животное возбуждение. Ей даже пришлось немного изменить положение тела, чтобы чуть ослабить сладостную боль между ног.

– О Господи всемогущий! – простонал Кэм, содрогнувшись.

Пенелопа стала покрывать поцелуями грудь мужа и тут же краем глаза заметила, что он судорожно вцепился в простыню. Через некоторое время, снова застонав, он пробормотал:

– Кажется, ты зашла слишком далеко…

Пен засмеялась, уткнувшись лицом в грудь мужа.

– Если ты еще можешь говорить, значит, не все потеряно.

Кэмден потянул жену за волосы, чтобы привлечь ее внимание. Пен подняла голову и посмотрела ему в глаза, – они стали от возбуждения такими же темными, как ее собственные. Судя по тому, как натянулась кожа на его щеках, Кэм, должно быть, скрежетал зубами от досады.

– Что ты делаешь, Пен? – спросил он.

– Соблазняю тебя.

– До полного порабощения?

Пенелопа пожала плечами.

– Это как война…

И даже сейчас, готовый в любую секунду утратить самообладание, Кэм понял, что Пен говорила серьезно.

– Но я не хочу, чтобы в ней был победитель и побежденный, – заявил он.

– Только в том случае, если побежденный ты, – ответила Пен с горечью в голосе.

Тут Кэмден чуть приподнялся и внимательно посмотрел на нее.

– Дорогая, я хочу сделать тебя счастливой. А это значит, что мы оба станем победителями.

О, как бы ей хотелось ему поверить! Пен поцеловала мужа со всей страстью, на какую только была способна.

Огонь неистового желания на мгновение притух… и на Пен нахлынуло нечто совершенно иное, что-то более сладостное и более прочное.

А потом, немного помедлив, Пен скользнула вниз по могучему телу мужа. Когда же она взяла в руку его возбужденную плоть, мужчина, который еще несколько минут назад мог говорить, ответил лишь гортанным стоном.