Во имя любви

И он ощутил на своих губах горьковатый привкус слез.

Господи, какая же он свинья! Отвращение к самому себе грозило пересилить желание, и Кэмден осторожно подался назад. Затем, чуть помедлив, он вновь подался вперед – очень осторожно. Пенелопа же что-то пробормотала себе под нос – и вдруг взглянула на него с удивлением; было очевидно, что боль внезапно стихла. И теперь она уже не морщилась и не стонала от боли. О, храбрая Пенелопа!

Кэмден снова начал двигаться, и Пен опять застонала, но теперь уже в ее стонах слышалась не боль, а что-то совсем другое…

Кэм же двигался все быстрее и быстрее, отчаянно желая доставить жене хоть какое-то удовольствие, желая хоть как-то замолить свои грехи.

И в какой-то момент, протяжно застонав, он в последний раз с силой подался вперед и излил семя в лоно жены.

Глава 19

Тело Кэмдена словно пригвоздило Пенелопу к матрасу. Первый шок прошел, однако каждый вздох напоминал ей о том, что он не был нежен. Пен до сих пор не могла поверить, что безумный накал страсти привел к такой неловкости.

«Но как же так?» – думала она, пытаясь найти хоть какой-то смысл в том, что произошло. Она всегда представляла себе Кэма в качестве любовника, дарившего наслаждение… И ужасно боялась, что наслаждения этого будет слишком много. Однако прелюдия к соитию оказалась чем-то… весьма необычным. А оказаться в объятиях Кэма теперь было гораздо приятнее, чем тогда, на яхте. Ничего более замечательного Пен еще ни разу не испытывала.

И если эта прелюдия была столь захватывающей, то сам акт единения двух людей оказался и вовсе… чем-то неземным.

А потом Кэм вошел в нее, но это совершенно не принесло ей радости. И еще ей показалось ужасно несправедливым одно обстоятельство… Когда неприятные ощущения, наконец, уступили место желанию получить удовольствие, Кэмден резко положил конец всему действу.

Пен заставила себя посмотреть на мужа и тут же пожалела об этом. Непереносимая боль поселилась теперь в ее душе, потому что Кэм выглядел совершенно опустошенным, а в его зеленых глазах читалось отвращение к себе.

– Пен, мне так жаль, – прошептал он срывающимся голосом, а потом поцеловал жену в лоб с такой горестной нежностью, что ее сердце едва не разорвалось. Нежность Кэма причиняла еще больше боли, ибо от его нежности Пен никак не могла защититься.

Тут Кэмден отстранился, и ее охватила очередная волна боли. Глупо, но она начала скучать по нему в тот же самый момент, когда он с горестным стоном упал рядом с ней.