Вместе и навсегда

— Почему это не распространяется на тебя? Потому что ты будешь дарить себя множеству женщин?

— Ты меня неверно понимаешь. Намеренно, я подозреваю?

Она почувствовала, как жар поднимается к ее лицу.

— Ради королевства и долга у нас не будет другого выбора. Даже за закрытыми дверями ты принадлежишь мне. Никаких уклонений и уловок. Ты моя, Анаис. Смирись с этим сейчас, и нам обоим будет легче.

— А если нет?

Почему она чувствовала необходимость продолжать пикировку с ним?

«Потому, что тебе это нравится.

Она очень не хотела верить голосу в своей голове, но он говорил ей слишком очевидные вещи.

— Ты ведешь сражение с самой собой, Анаис.

Она вздернула подбородок.

— Это того стоит, если это значит, что мне никогда не придется уступать тебе.

— Ах, еще один вызов!

Его рука поднялась и медленно двинулась к ней, как будто она была пугливым котенком, которого он пытался успокоить.

— Я с нетерпением жду возможности погрузиться в чувства, которые захлестнули тебя с головой.

Анаис почувствовала, как ее глупые глаза отяжелели, начали закрываться от соблазна в его голосе. Она отчаянно пыталась оставаться неподвижной. Но она была всего лишь человеком. И в последний раз, когда он прикоснулся к ней, это было непреодолимо. Поэтому позволила его пальцам скользнуть по ее горячей щеке. Она подавила стон — потому что еще не так далеко зашла — и моргнула, пытаясь показать, что не была рабыней этого… безумия.

Затем он провел пальцами слишком близко к ее нижней губе.

Всхлип сорвался с ее губ.

Его ноздри раздулись, как у хищника, почуявшего добычу.

А Анаис была слаба.

Она откашлялась и открыла рот как раз в тот момент, когда он поймал и переплел ее пальцы со своими. Начал подносить их ко рту, как делал это в соборе.

— Что ты делаешь?

Он изогнул гладкую бровь.

— Намереваюсь проводить мою жену обратно на наш свадебный прием, что же еще?

— Но… нам нужно поговорить о другом.

Он покачал головой:

— Это может подождать.

Тем не менее Анаис колебалась, ощущение того, что она вступила на скользкую дорожку, усиливалось.

— Если я выйду отсюда с тобой, все узнают, чем мы занимались, — сказала она, и ее покалывающие губы напомнили ей о том, что они делали.

Коснувшись губами ее руки, он улыбнулся.

— Хорошо. Тогда они не задержат нас, когда мы скажем им, что нам пора уходить, чтобы насладиться нашей брачной ночью.