Вне клана

На всякий случай я посмотрел на следующую строчку. Теперь кривые треугольники читались легко, без напряжения.

— «Сфинкс загрустит, вода зальет долины, птица рух закроет солнце. Темный странник придет в сердце мира. Генерал мертвой армии сломает зубцы короны…» — Я вздохнул и убрал ладонь, позволив свитку вновь скататься. — Не знаю, что это за бред, но выбраться отсюда он нам точно не поможет.

Амана быстрым движением выхватила у меня свиток, внимательно его осмотрела и спрятала куда-то.

— Откуда ты знаешь древне-лекенский язык? — спросила с любопытством.

— Древне-какой?

— Древне-лекенский. Мертвый язык Горных Лекен. Муж говорил, что в Империи не осталось ни одного книжника, способного на нем читать.

Я пожал плечами.

— Каким бы древним языком ни был написан бред, менее бредом он от этого не станет. Нам нужны нормальные книги!

Амана покачала головой, но спорить не стала."

"Я снял с полок сразу целую охапку тяжелых томов, поставил их на ближайший стол и начал листать.

Среди книг оказалось несколько исторических хроник давно вымершей династии.

Оказались очерки о войне, о которой ни Амана, ни даже Кастиан никогда не слышали.

Оказался даже сборник детских сказок, где всех злодеев в конце ожидала долгая и мучительная казнь, описываемая автором с такими подробностями, что их можно было использовать как инструкции для палача.

Естественно, все эти книги были написаны на языках, на которых давно никто не говорил.

После третьего мертвого языка Амана перестала изумленно качать головой и допытываться, откуда я это все знаю, так что я вздохнул с облегчением.

— Невозможно найти то, чего нет, — сказал Кастиан, севший напротив и тоже листавший и откладывавший одну книгу за другой. Правда, его книги были на языке империи. — Сеть гаргун разрушилась, мы потеряли единственный способ выйти отсюда.

Я поставил локти на стол, уперев подбородок в переплетенные ладони.

— Тогда этот способ надо придумать.

— Если бы его можно было придумать, кто-нибудь давно это сделал, — буркнул Кастиан.

— Большинство оказавшихся в Гаргунгольме людей прожили слишком мало, — возразил я. — А у нас время есть.

Я замолчал, задумавшись о проклятом месте.

Дорога исчезла вскоре после того, как я вошел в лес.