Вне клана

— Полу-человек, полу-ифрит. Это прозвище одного из самых могущественных полудемонов в нашем мире. Ты что, никогда не слышал о нем?

Я покачал головой.

— Нет. Почему его называют дровосеком?

— Потому что его излюбленное оружие — топор, а когда он сражается, то срубает ряды врагов так же легко, как молодую лесную поросль.

Я посмотрел на свое оружие — хорошее, конечно, но все же внешне ничем не примечательное.

— Как ты поняла? Ты ведь еще в лесу так сказала.

Амана вздохнула.

— Когда демоны или полудемоны долго владеют чем-то, их суть смешивается с сутью предмета и меняет его.

Я поморщился, вспомнив, сколько раз Кастиан упоминал про заражение демонической скверной. Потом мои мысли вернулись к тому, как Завеса пыталась содрать с меня кожу во время перехода. А может вовсе не кожу, а исходящие от оружия и покрывшие меня демонические эманации?

— Эта энергия в топоре — она может изменить меня?

— Может, — легко ответила Амана.

Пока…

Хотя Амана права, ситуация с топором для меня не самая важная.

Важное сейчас — это избавиться от демонических душ, которые к этому времени пожрали уже всю мелюзгу.

Во время разговора я не забывал поглядывать наверх. Сейчас там металось лишь четыре крупные тени. И не просто металось — когда теней осталось лишь три, стало ясно, что друг друга они пожирают с не меньшим энтузиазмом, чем прежде мелких.

Я прошелся по залу, прикидывая, в каком месте мне будет удобнее сражаться, когда тень решит, что наверху ей скучно и спустится вниз.

Амана между тем поймала сына и затолкнула себе за спину. Кастиан держал в руках какой-то амулет, но его лицо выдавало, что особых надежд на вещицу он не возлагает.

Тень начала уменьшаться в размере, при этом сгущаясь и чернея. Став меньше раза в три, замерла, будто задумавшись, а потом чернильной каплей вытянулась вниз.

Я шагнул вперед, намереваясь нанести удар, едва тень окажется в пределах досягаемости, но она то ли разгадала мой маневр, то ли с самого начала так планировала, однако спускаться ниже перестала, начав обретать форму.