Вне клана

В том, как Амана представила меня (господин Рейн Менхард) не было ничего неожиданного, но когда она назвала фамилию Кастиана, я не смог удержаться и не бросить на принца вопросительный взгляд. Однако лицо того выражало лишь вежливое внимание — своими эмоциями он владел намного лучше меня.

Конечно, сообщить о своем настоящем происхождении Кастиан не мог — это означало бы подписать себе смертный приговор. Но почему он выбрал именно эту фамилию?

И, самое главное, почему они с Аманой не предупредили меня?

Потом нам представили остальных гостей.

— Рейн и Кастиан Менхард? — повторил сидевший неподалеку аль-Ифрит. — Братья?

Амана легко улыбнулась.

— Есть какие-то сомнения? Достаточно посмотреть на них, чтобы это понять."

"— Похожи, верно, — согласился аль-Ифрит, а я опять посмотрел на Кастиана, в этот раз более пристально. Мы что, действительно могли сойти за братьев? Я привык видеть его каждый день и, честно сказать, к деталям внешности особенно не приглядывался.

Ну-у… У принца были глаза того же оттенка синего, что и у меня, и разрез был похож. Нос — тоже прямой с горбинкой. Такие же темно-русые волосы. Роста и телосложения мы были примерно одинакового. А вот нижняя часть лица, форма губ и линия подбородка отличались.

Пожалуй, нас действительно можно было принять за братьев, если не родных, то хотя бы двоюродных.

Разговор между тем перешел на наше чудесное спасение из Гаргунгольма. Амана, рассказывая, явно использовала какую-то магию: хотя она и не напрягала голос, ее слова легко доносились до всех сидящих, а за столом собралось не менее полусотни человек.

Я слушал Аману очень внимательно, отмечая не то, что она говорила, а то, что пропускала.

В ее рассказе не было демонического топора и сражения с маридом, не упоминалась моя способность читать на забытых древних языках и полностью отсутствовала Корневая Башня. Даже шеновцы, избавиться от которых в рассказе никак не получилось, встретились нам, по ее словам, на самой границе владений клана аль-Ифрит и «увидели то, что видеть не следовало».

Рассказом Аманы формальная часть обеда, похоже, и ограничилась, поскольку, едва она договорила и выслушала ожидаемые фразы восхищения — мы с Кастианом свою часть похвалы тоже получили — как начался, собственно, сам обед.