Вне клана

Скажи, аль-Ифрит когда-нибудь заключали мезальянсные браки?

Это было не совсем то, что я планировал сказать, но сформулировать вопрос лучше не получилось.

Амана ненадолго задумалась, потом кивнула.

— Пойдем, я покажу.

Мы перешли во второй зал картинной галереи, до которого я еще не успел добраться, и Амана подвела меня к большой картине, висевшей в самом центре. Там, в высоком кресле, чем-то напомнившим мне трон, сидел юноша. Безусловно близкий родственник Аманы — это можно было определить с первого взгляда по чертам его лица.

Художники бесстыдно приукрашивали аль-Ифрит на предыдущих парных портретах, но тут они просто превзошли самих себя: юноша на портрете выглядел как молодой бог, лишь ненадолго сошедший в мир смертных.

Девушка, стоявшая за спинкой его кресла, была хотя и симпатичной, но по красоте намного уступала Амане. И если юноша смотрел прямо вперед и легко улыбался, то взгляд девушки был направлен только на него, будто в целом мире никого больше для нее не существовало. Ее ладонь лежала на его плече, и он в ответ поднял руку и переплел свои пальцы с ее пальцами, будто говоря ей: «Я здесь».

— Вот, — сказала Амана. — Это портрет моего брата и его жены, сделанный пятнадцать лет назад. Их брак был самым скандальным за последние полвека.

«Хеймес аль-Ифрит, наследник главы клана, и его супруга Далия, принцесса Танаш» — гласила подпись под картиной.

— Принцесса? — произнес я вслух.

— Да. Двоюродная сестра нынешнего императора, единственная дочь его дяди по отцу. Ты же спрашивал о мезальянсе? Вот он.

Когда я спросил о мезальянсе, то имел в виду обратную ситуацию — случалось ли, чтобы аль-Ифрит заключал брак с человеком ниже себя по происхождению, брак, невыгодный клану.

Но и рассказ Аманы оказался более чем интересен.

— Принцесса была помолвлена к тому времени, когда встретила твоего брата? — спросил я. Насколько я помнил из «Хроник», помолвки обычно заключались сразу после того, как дети кланов проходили инициацию.

— Да, была. Первое, что она сделала, это порвала с женихом.

— Вряд ли императорская семья обрадовалась этому.

— Не обрадовалась, — согласилась Амана.