Вне клана

Взявшись за цепочку, я опустил камень амулета себе на ладонь. Тусклый невзрачный камень остался таким же тусклым и невзрачным.

— Получилось, — выдохнула Амана. — Ну хоть что-то получилось так, как надо!

Глава 26

До холмов мы добрались за два дня и еще день ушел на то, чтобы их пересечь. Впрочем, не будь с нами Аманы, мы бы потратили на это куда больше времени, а то и вообще бы остались тут навсегда. Холмы только издали казались ровной грядой, а вблизи превратились в запутанный лабиринт с сотнями смертельных ловушек.

И да, когда Амана сказала, что «монстры здесь не водятся», она имела в виду только монстров диких. Потому что твари, прирученные ее родным кланом, водились тут в изобилии. Вернее, не водились, а таились в специально отведенных для них местах. Впрочем, все они были обычными монстрами, полностью лишенными демонической скверны.

Когда Амана упомянула, что корневые владения аль-Ифрит находятся в окрестностях столицы, я не предполагал, что слово «окрестности» можно использовать столь вольно.

Хотя нет, выяснилось, что не пару. От северной границы клана до стен главного города страны было десять дней пешим ходом. «Ну да, это ведь совсем близко», улыбнулась Амана, когда я спросил ее об этом. Очевидно, мне следовало переосмыслить то, как в Империи определялось расстояние.

Ответ от брата Амана получила в тот же день, когда амулеты очистили меня от скверны. Такой же травяной шар с огнем внутри, как и посланный ею. Детали его послания она не раскрыла, лишь сказала, что нас ждут в семейном имении и что в город заезжать не нужно.

Клановцы Шен за эти дни не доставили нам никаких сложностей. Вообще вели себя так идеально, будто были не пленниками на территории чужого клана, а приглашенными гостями. Хотя дело было скорее в том, что они понимали бессмысленность бегства или сопротивления.

Кстати, я ведь в глубине души ожидал, что пауки, как порождение демонической скверны, исчезнут, едва амулеты очистят меня. Но нет, ничего подобного. Они по-прежнему выполняли все мои мысленные команды, и я по-прежнему мог видеть их глазами.

Наследник Шен, когда пришел в себя, оказался мрачным молчаливым подростком.