Владыка башни

— Не угодно ли последовать за мной, ваше высочество?

Лирна повернулась к Нирсе и Юлльсе:

— Прошу вас, дамы, останьтесь здесь и отведайте яства, которыми братья любезно угостили нас. Лорд-маршал, не соблаговолите ли вы сопроводить меня?

Вслед за Соллисом она спустилась по винтовой лестнице в небольшую комнату с узким зарешеченным окошком. В дальнем темном углу сидела женщина. Виден был лишь блеск ее глаз и длинные ноги в темно-красных кожаных штанах. При виде Лирны она привстала — цепь, которой она была прикована за ногу, звякнула об пол.

— Это и есть проводник? — спросила Лирна.

— Она самая, ваше высочество. — Лицо брата посуровело при взгляде на темную фигуру, выдавая его истинное отношение ко всей этой затее. — Прибыла два дня назад с запиской от верховной жрицы. Мы предоставили ей стол и кров, как нам было приказано, однако этой ночью она пырнула одного из братьев ножом в бедро. Я посчитал целесообразным запереть ее здесь.

— Вы выяснили, почему она это сделала?

— Насколько я понял, — поморщился Соллис, — он отказался удовлетворить ее… аппетиты, что по лонакским обычаям — смертельное оскорбление.

Они приблизились к узнице, при этом Соллис встал в двух шагах перед Лирной.

— Как тебя зовут? — спросила она у женщины.

— Она не говорит на языке Королевства, ваше высочество, — сказал брат-командор. — Вряд ли хоть один из лонаков говорит на нем. Они уверены, что изучение нашего языка может замарать душу. — Он повернулся к лоначке. — Эск горин сир?

Та ничего не ответила, лишь чуть подалась вперед.

— Ехкар! — возмущенно рявкнул Соллис, делая шаг вперед. Узница отшатнулась, перевела на него взгляд и ощерилась, сверкнув в полумраке зубами.

— Что она сказала? — поинтересовалась Лирна.

— Она, как бы это выразиться… желает утолить голод, ваше высочество, — смущенно произнес Соллис.

Лонаков Лирна изучала по найденной в Большой библиотеке книжке, которую она сочла наиболее простой для чтения. Старенький мастер из Третьего ордена обучил ее различным гласным звукам и тончайшим изменениям в их тоне, которые полностью меняли смысл слов или предложений.