Владыка башни

Он успел немного согреться, но до сих пор дрожал. — Я почувствовала ее дар, — продолжала Дарена, — а она — мой. Сеорда не такие, как мы, они спокойно рассуждают о Тьме, исследуют ее, пытаются понять, пусть истина до сих пор и недоступна даже мудрейшим из них. Эта женщина кое-что поведала мне о природе нашего дара: она говорила, что чем сильнее дар, тем выше цена, которую ты платишь. Поэтому сама она редко им пользовалась: ее дар был настолько велик, что каждый миг, когда она заглядывала во Тьму, приближал ее к смерти, а она хотела еще увидеть, как вырастут внуки.

Лишь однажды я была свидетелем того, как она пользуется своим даром. Летние пожары — обычное дело в тех непроходимых лесах. Деревья сохнут, превращаясь в трут, и достаточно одного удара молнии, чтобы занялось всепожирающее пламя. Сеорда пожары не беспокоят, напротив, они считают их благом: леса прореживаются, охотиться становится легче, а на пепелище вырастают молодые, сильные деревья. Но иногда пожар слишком велик, или же сталкиваются два пожара, и пламя становится настоящим бедствием, разрушая больше, чем способно породить. То лето выдалось очень жарким.

Начавшийся пожар двигался так быстро, что от него нельзя было убежать. Словно голодный зверь, огонь перепрыгивал с дерева на дерево, все мы вот-вот должны были стать его пищей. Пламя окружило становище со всех сторон, мы находились посреди огненного круга, и мои братья и сестры запели песни смерти. И тогда вперед вышла эта маленькая старушка. Она не пела, не делала каких-либо жестов, просто стояла и смотрела на огонь.

И вдруг небо почернело. Налетел ледяной ветер, принеся с собой дождь. Дождь такой силы, что его струи валили людей на землю. Я даже испугалась, что мы, избежав опасности сгореть заживо, вместо этого утонем. Когда вода встретилась с огнем, густой пар окутал лес плотной завесой. Потом он исчез, потух и огонь, оставив после себя влажные черные пеньки. Старая женщина лежала на земле и истекала кровью, точь-в-точь как вы только что.

— Он-на выж-жила? — стуча зубами, выговорил Ваэлин, растирая замерзшие руки.

— Да, — кивнула Дарена и улыбнулась, — но прожила всего несколько месяцев. И, насколько мне известно, до смерти больше не пользовалась своим даром. Странно, но лето закончилось мгновенно, в тот самый день. Солнце и жара сменились ливнями и ветром, и только золотая осень принесла облегчение. Старуха объяснила мне, что слишком сильно нарушила равновесие, и требовалось время, чтобы все пришло в порядок.