Виват, император. Часть 4

Для этой задачи Верховный маг Ордена, оказывается, у Ферро заказал малый алтарь богини, а перед отъездом из Кароллой, ещё и благословение верховной жрицы, а потом и самой богини получить умудрился.

Продвинутые и предусмотрительные у меня друзья!"

"— Твои песни, малой, очень большой популярностью пользуются у народа, как у благородного сословия, так и у аристократов. Поверь, и такие к нам весьма часто захаживают. А про простонародье я и вовсе молчу. Жаль, наш общий друг винодел в отъезде, а его жёнушка в таком положении, что по тавернам не находишься, но, скажу честно, наше сотрудничество, начавшееся с твоей лёгкой руки, приносит отличный барыш! Доходы всё возрастают и возрастают! — довольно скалится, смотря мне в глаза, канн.

Вот же неприятный момент! Ведь понимает, не сегодня так завтра, вернее, когда он убудет с караваном в столицу по делам, я уж точно окажусь в объятьях его красавицы жены, но, похоже, его эта проблема, в отличии от меня, совершенно не волнует.

Скованно я себя чувствую в его присутствии и, похоже, это заметно, как ни пытаюсь я скрыть свое чувство неловкости, и наслаждается этим, гад, и злорадствует, видно, в душе! А вот я ничего с собой пока поделать не могу, и, что характерно, и сама Синди даже не пытается смягчить ситуацию, а сама явно ей забавляется!

— Ну, по самым скромным подсчётам, каждая из сторон, от продажи дорогого вина за летние месяцы, стала богаче на семь — восемь тысяч золотых, и это ведь мы только начали.

Мои немёртвые несут охрану вокруг таверны, обеспечивая прикрытие отводом глаз и невидимостью рейнджеров, и можно не бояться, что их кто-то сможет обнаружить.

Но вот канн опять куда-то отошёл, видно по делам, и можно хоть немного расслабиться.

Беседа течёт своим чередом. У нас сегодня мои любимые шашлыки и хинкали. Луи же, на удивление, налегает на очень понравившийся ему салат Оливье.

— А вообще то, Гури, какие у вас планы? — уточняет у меня Синди, очередной раз под столом проведя ладошкой по моему паху.

Вот же гадина!

Но на моем лице покерфейс, а в глазах задумчивость.