Ветер с востока

Как обычно, были посланы патрули с собаками, в основном, на запад, потому что туда стремились все узники в своих мечтах.

Корфитц Бек слышал лай собак целый день. «Бедняга русский сбежал», — так он рассеянно подумал. Бежали, в основном, русские ссыльные, потому что у них был кратчайший путь домой. Для них расстояние до дома не превращалось в пропасть, как для шведов.

Вечером Бек сидел вместе с несколькими офицерами в избе, где стены были сложены из грубых бревен, окна слишком малы, а пол — земляной. Чадящая лампа с рыбьим жиром была единственным источником света.

— Ну, Бек, что ты об этом скажешь? — спросил майор и так потянулся своим сухощавым телом, что скамья заскрипела.

— О чем же?

— О твоем так называемом адъютанте.

Корфитц Бек нахмурил брови. Им овладело предчувствие беды. Он почувствовал, как горят щеки, потому что вспомнил неприятный эпизод с Марией. Проклятый нахал!

— А что с ним?

Товарищ сделал жест в сторону рыскающих собак. Остальные внимательно смотрели на капитана Бека.

— Что ты имеешь в виду?

Один из присутствовавших сказал:

— Ты хочешь сказать, будто ничего не слышал?

Корфитц выжидательно смотрел на него.

— Молодой Грип исчез.

Точно мороз прошел по коже у капитана Бека.

— Исчез?

— Вчера вечером.

Капитан не мог вымолвить ни слова. Он поднялся с места и уставился в жалкое оконце, где вместо стекла был натянут пузырь. Он, конечно, ничего не видел, особенно то, что искал его взгляд.

— У парня нет ни одного шанса из тысячи. Они схватят его и сразу убьют. Либо сошлют его еще дальше на восток.

— А оттуда он никогда не вернется. Мы видели его в последний раз.

— Откуда вы знаете, что сбежал? — сказал Корфитц и удивился тому, как до неузнаваемости глухо прозвучал его голос. — Может быть, он просто где-то спрятался.

— Исчезли все его пожитки. И шкуры, которыми он занимался.

— И об этом я узнаю только теперь! — вспылил внезапно разозлившийся Корфитц.

— Мы думали, что ты знаешь.

Корфитц рванул дверь и вышел. Прошел мимо часового, всегда стоявшего тут, и направился к небольшой смотровой площадке между домами. Отсюда он мог видеть краешек степи на юге. Здесь Корфитц постоял. Он сознавал, что его бурный гнев не был направлен против других людей.