Ветер с востока

Но Вендель видел время от времени, как сидят во время встреч вечером позади всех, с глазами, полными тоски, и робкой счастливой улыбкой на губах. Если бы он смог вовлечь их в сообщество с другими племенами, то это было бы хорошее дело, он знал это. Но они были такими дикими, такими своеобразными, что должно еще пройти время, прежде чем они решится сделать шаг вперед, а другие племена примут их.

Однако, как он догадывался, состязание в игре на флейте повысит их престиж. Даст им собственную гордость, а, возможно, и мужество, чтобы быть вместе с другими вечером.

Самоеды были непьющими, они не знали с винокурения. Пока нет. Единственным хмельным напитком, о котором они знали, было кобылье молоко — кумыс, с которым они познакомились от монголов. Поскольку сами юраки не имели лошадей, то они пили этот напиток чрезвычайно редко. Однако Вендель знал, что русские расселялись на все более обширных территориях. Они уже имели контакты с народами северной Сибири. А с русскими пришла водка. Все дело было в сопротивляемости этих народностей.

Он не желал этим своим друзьям такой судьбы. Прислушиваясь к чудесным звукам флейты, он отошел вслед за Ироваром немного в сторону. Самоед смотрел на него своими умными прищуренными глазами.

— Как ты знаешь, Тун-ши ворожила вчера вечером. Это отняло у нее слишком много сил. Она попросила меня поговорить с тобой.

Вендель кивнул и стал ждать. Ему очень нравился его тесть.

— Тун-ши не вернется вместе с нами в зимнее стойбище.

— Не вернется? Но как она…

— Она просила, чтобы ее отпустили сейчас.

Вендель онемел.

— У нее только одна просьба — к тебе, — продолжал Ировар. — Ее дух не обретет покой, пока она не будет знать, что ты зачал с Синсив ребенка. А потерянная душа, Вендель, это — очень серьезно.

Молчание. Было ясно, что у Ировара тяжело на душе.

— Ты сделал это? — спросил он тихо.

— Еще нет. Ировар, я тоже не поеду в зимнее стойбище.

Ировар посмотрел на него.

— Ты говорил об этом с Синсив?

— Нет, но я собирался сделать это.

Его тесть задумчиво покачал головой.

— Тебе никогда не удастся уговорить на это мою дочь! Эта жизнь означает для Синсив все.