Вирус лжи

Но мы же собственный бизнес делать решили, так что продал он тогда эту квартиру, к матери переехал, и она была рада этому. Ну, а по итогу он снял гараж, перевез вещи из родительской квартиры туда, а сюда забрал вот эту мебель и посуду тоже — окружил себя знакомыми вещами, чтобы хоть как-то уравновесить то, что внутри. Олег никогда не жалуется и вообще не показывает эмоций, такой уж он человек, все переживает внутри, так что ты о нашем вот этом разговоре ему не рассказывай, он же думает, что никто не знает.

— Он, видимо, по матери скучает."

"— И по матери скучает, и переживает, что все так вышло — эти двое вели себя с ним отвратительно.

— Как это?

— Да так. — Генка со злостью хлопнул ладонью по столу. — Явились сразу после похорон, ну и давай рассказывать, что наследство, дескать, нужно реализовать, они советовались с адвокатом, рухлядь выбросить, и… в общем, Олег в руинах, а тут эти, невесть откуда взялись. Напыщенные, наглые придурки, из тех, кто по жизни палец о палец не ударил, — папаша им карьеры обеспечил, да только, насколько я знаю, впрок им это не пошло, ни сестре, ни брату.

— Почему не стал спорить?

— Не знаю, Наташа. Я не лез ему в душу, если бы он хотел, то сказал бы мне, но он не сказал. Он был очень привязан к матери — отец у него давно умер, он еще в школу ходил, и они с матерью были очень близки.

В дверь постучали, Генка понял, что это полиция.

— Сиди, я с ними сам.

В дверях стоял Реутов. Раздраженный, хмурый, смотрел на Генку, но видел все: Олега под капельницей, Наташу на кухне, картину с кораблями на стене, тяжелые портьеры на окне.

— Мы сейчас этих уродов всех пакуем, а за детьми социальная служба приедет, — сказал Реутов, переминаясь с ноги на ногу. — Тут врач у тебя… хочу попросить, пусть осмотрит ребенка, сдается мне, пацану в больницу надо, а не в приют. Да и остальные выглядят не очень, но с мальцом совсем беда, похоже.

— Да, конечно, — Наташа разговор услышала. — Где он?

— А вот сержант проводит.