Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Нехорошо!

– Нехорошо, – согласился Лионель, проглядывая отобранные бумаги, которых оказалось на удивление много. – Настоящий полковник так никогда бы не поступил.

– У меня не было выбора, – с неожиданным достоинством возразил до того молчавший трофей. – Господин маршал, могу я просить вас о разговоре наедине? Очень кратком.

– Будь по-вашему, – согласился Ли, в ряде случаев полагавший присутствие охраны излишним. – Выйдите.

«Закатные твари» опасности для командующего не видели никакой и посему исчезли быстро и бесшумно, почти расточились, не забыв, однако, прихватить болтливого слугу и положенные за успешную охоту наградные.

– Благодарю вас, господин маршал, – проникновенно поблагодарил пленный. – Признаться, я в первый раз за полтора года спокойно усну."

"– Рад за вас, – довольно-таки сухо откликнулся маршал, разглядывая собеседника, по которому плакала если не тессория, то геренция, – но это ничего не значит. Что вы хотите сказать?

– Показать. Мне надо предъявить одну вещь, и это не кинжал.

– Разумеется. Оружия вам не оставили. В отличие от тех драгоценностей, что были на вас.

– Вы правы, это браслет, – полковник стащил с руки скромный золотой обруч. – Надпись на внутренней стороне. Я объясню, что она значит.

– Не стоит, – капитан королевской охраны по долгу службы знаком и не с такими сувенирами. – Сильвестр мертв второй год, а былые заслуги, даже если они имелись, легко перечеркиваются последующим предательством.

– Вы правы. Я получил этот пропуск по вступлении в должность начальника канцелярии губернатора Эпинэ, каковым тогда являлся маркиз Сабве…

– На которого, – доброжелательно подсказал Лионель, – вы доносили его высокопреосвященству.

– О нет! Я должен был сообщить, лишь если б случилось нечто важное.

– Вы полагаете, такого не случилось?

– Его высокопреосвященство скоропостижно скончался, и доклады о мятеже были отправлены обычным путем, но я обо всем немедленно отписал главе дома Дорак.

Это было интересным. Это было очень интересным, даже с учетом того, что Колиньяры выбыли из игры. В лесу не одни медведи водятся, а в Эпинэ на момент смерти Сильвестра сложился очаровательный узор из скудоумия, амбиций, несбыточных надежд и гаденьких мечтаний. Глупейшая на первый взгляд история с попыткой ареста Эпинэ теперь обретала смысл и отнюдь не являлась импровизацией.