Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Теперь Юхан о женитьбе на Браунбардихе не помышлял, а на берегу стало страшней, чем в море во время штормяги. Ну а где страх, там и удача с прибылью: они друг без друга не ходят, это Добряк усек еще в Фельсенбурговы годочки. Веселое тогда было время, именно веселое, а не свихнувшееся, как сейчас…

Расфилософствовавшийся шкипер потянулся, разминая затекшее от долгой тряски тело, и покосился на третий день молчавшего господина Руперта, тот вроде бы не заметил. Ничего, до Хексберг еще катить и катить, отдышится, сам сперва заговорит, а потом и выговорится, тут главное – не лезть.

Юхан не выдержал, тронул ногой засунутый под сиденье сундучок, чем разбудил еще одного Шкипера. Полосатого.

– Шкипер, – внезапно окликнул Фельсенбург, – вы ведь с контрабандистами в дружбе?

– Ась? – Юхан хохотнул. – Я было подумал, вы с котярой заговорили… В дружбе не в дружбе, а человек восемь знаю.

– В Щербатой Габи?

– Ну… Там я с трактирщиком в доле, а уж с кем он знается, его дело.

– Несомненно, – господин Руперт нахлобучивал меховую фрошерскую шапку, у Юхана теперь была такая же. – Надо промять Морока."

"– А то как же, – согласился Добряк, хотя проминать бегущего рядом с возком жеребца, что огурцы в дождь поливать. Дурь. То есть была бы дурь, думай Фельсенбург о лошади, а он просто… думал. Пока не решил проветриться: прыжок на дорогу, затем – в седло, и всадник, махнув рукой, пропал из виду. Может, от такой прогулочки некоторым и легчало, но Юхан менять скамейку, хоть и тряскую, на четыре дурные ноги не собирался.

– Вот ведь дурь, – пожаловался безотказным «цыпочкам» шкипер, – ну, за господина Руперта! Чтоб недолго тосковал.