Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Если она не будет знать, как все было, она поверит в судьбу и станет бояться за меня и братьев, ведь мы на войне, а мы… Мы будем беспокоиться за мать.

– А Франциска тогда зачем?

– Она, – ну уж это-то вряд ли все еще тайна! – выходит замуж за моего брата Эмиля и поэтому тоже боится. И потом, тебе… Вам удобней рассказать ей, ведь она дама-патронесса.

– Франциска мне нравится, – золотоволосая девочка важно кивнула, – я сказала, что хочу с тобой поговорить, и она сразу вспомнила, что ты собрался смотреть картины. Это твой предок? Вы похожи.

"– Все Савиньяки похожи, но моим предком был младший брат этого генерала. – Поправить ее с Франциской или пусть сами разбираются? – Арно Савиньяк-старший погиб. Это его последняя атака.

– Плохо, – Октавия тронула пальчиком раму. – Нам про Каделу Суслик читал, а у него все выходит противно, так что мне было все равно, кого там убило. Зато теперь его жалко, вы похожи. На, возьми.

– Что это? – А ведь поблизости что-то в самом деле горит, художник, даже лучший, запах гари не намалюет.

– Моя сережка. Я скажу, что она потерялась, а ты будешь носить ее с собой, это лучше ленты. Если тебя убьют, твой Придд мне ее вернет, и я буду всю жизнь безутешна. Как верная Гудрун.

– Не надо! – Загробная верность – чушь, но как же тогда мать? – Ваше высочество, думать о смерти – дурная примета.

– Тогда приезжай. Второй раз получится лучше, чем первый, а туфли теперь будут запирать. Ты что, нюхаешь?

– Ваше высочество, а вы не чувствуете? Запах дыма?

– Я не разберу, у меня платье надушено, может, печка дымит или на лестнице что-то сушат? Давай так: я скажу Франциске, что схитрила про Волчицу, а ты вернешься на мои именины.

– Ваше Высочество, я постараюсь. – Конечно жаровни! Мог бы и сам догадаться… – Постараюсь в день святой Октавии быть с вами.

– Поклянись и поцелуй мою ленту.

– Клянусь сделать все, чтобы вернуться.

Алый шелк на губах, запах дыма, надоедливый и тревожный, яркое, рвущееся в окно солнце. Пора идти, скоро королевская аудиенция и сразу – дорога, но он вернется.

Глава 5

Аконский тракт. Агмштадт. Акона

1 год К. Вт. 4–й день Зимних Молний

1В нос садануло теплой вонью, и Эмиль не выдержал, чихнул. Кисло-сладкий запах гниющих яблок, смрад запущенного хлева и еще какая-то тошнотворная дрянь. Под ногами хрустнула свежая солома, и тут же впереди будто кабан на лежке заворочался.

– В углу, – ровным голосом подсказал Алва, – в правом.