Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Мелхен, поезжай сегодня с Монсеньором сама, потому что мне надо поговорить с капитаном Уилером.

– Да, я поеду с первородным. – Слушать стук его сердца и ощущать силу – счастье, но сегодня нужно говорить о Сэль.

Только бы успеть до поворота, иначе придется возвращаться, а Кабиоху неприятно бессмысленное. Он благословил лишь возвращение домой, иные дороги, не дойдя до цели, лучше не обрывать, а зажигать ночами свечи и ждать тоже прекрасно. Мориски сильны, они зажарят павлина еще до осени, а друг регента убедит их уйти к своим берегам и вернется в Талиг.

Снежные поля казались ровными, но на горизонте проступали не то облака, не то холмы, о которых говорила подруга. Мэллит не знала, далек ли поворот, и боялась не успеть объяснить важное, ведь приготовленные слова, слетая с губ, перестают казаться умными. Отвергнутые мужчины считают себя обманутыми, они прощают редко, а порой вынуждены мстить, даже не держа зла. Таков обычай: женщина, единожды согласившись, перестает принадлежать себе, а согласие редко идет от сердца.

– Я мало думала о подруге. – Не видя глаз, трудно просить, но молчание – это надежда, ведь «нет» подобный Флоху говорит сразу. – Счастье слепо, я была рядом, но Сэль оставалась одна. Я хотела видеть первородного и пришла, думая солгать о поисках пестрой Гудрун, и нашла ее. Обман стал правдой, но Сэль ушла, не сказав главного. Ее игла рисует белые цветы, а глаза смотрят на снег и ждут неизбежного.

– В горах нет скверны. – Мэллит подняла голову и встретила улыбку, быструю и светлую, как блик на волне. – Селина успела сказать, что хотела, а я успел ей ответить.

– Тогда она боится за нареченного Рупертом.

– Причина ее тревоги ближе. – Снова свет на ночной воде, свет и тьма. – Мэллит, это я поворачиваю на Агмштадт. Так надо.

– Но… Поворот так близко.

– Да, за холмами.

Белая гряда льнет к горизонту и сверкает на солнце, как взятый без спросу нож.